Тина квакнула. То ли согласилась, то ли просто ответила.
Лезвие коснулось моего плеча.
Я знал, что будет больно. Корень притупил ощущения, гравитация Старика держала тело неподвижным, но боль всё равно прорвалась. Хотел закричать, но челюсти не разжимались. Дёрнуться тоже не вышло — тело не слушалось. Только сдавленный хрип вырвался из горла.
Мика резал.
Его движения были точными и экономными — никаких лишних надрезов, никаких колебаний. Нож входил в почерневшую плоть и отделял её от здоровой ткани с невероятной точностью. Кровь текла, но не так много, как я боялся — Мика пережимал сосуды пальцами, работал быстро и чисто.
Тина прыгнула прямо на рану.
Я почувствовал её холодную влажную кожу на обнажённом мясе. Нет, это не всё. Было что-то ещё. Странное тянущее ощущение, будто из раны вытаскивали занозу. Холод внутри плеча начал отступать, съёживаться, концентрироваться вокруг ножа Мики.
— Хорошо, — бормотал Мика, не отрывая глаз от работы. — Хорошо, Тина, умница, держи его, продолжай работу…
Жаба раздулась, её кожа потемнела. Она буквально высасывала яд из моего тела, вытягивала его через открытую рану. А когда Мика отрезал очередной кусок почерневшего мяса, Тина молниеносно слизывала его своим длинным языком и глотала целиком.
Мир вокруг меня плыл и качался.
Потолочные балки превратились в чёрных змей, сплетающихся в клубок над моей головой. Лица людей вокруг стола расплывались, менялись, становились чужими. Я видел Мику, но его глаза почему-то стали чёрные и бездонные.
Сила имеет цену.
Голос шептал где-то в глубине черепа. Будто кто-то сидел в моей голове и говорил прямо в мозг.
Ты взял Осколок. Ты съел его. Теперь он — часть тебя. А ты — часть его.
— И что?.. — прохрипел я.
— Что он говорит? — тревожный голос Ники.
— Бредит, — ответил Мика, не отвлекаясь от работы. — Держите его, не слушайте.
Каждая эссенция — ещё один шаг. Ещё один кусок тьмы внутри тебя. Ты думал, что контролируешь? Нет. Это я контролирую. Это я расту. Это я питаюсь.
Тьма на краю зрения сгустилась, потянулась ко мне щупальцами. Осколок порченого сердца ворочался в моей груди и пульсировал в такт ударам сердца — каждый удар был немного сильнее предыдущего.
Шесть из семи. Почти готово. Ещё одна эссенция — и ты станешь мной. Или я стану тобой. Какая разница?
— Не отдам… — прохрипел я. — Не отдам себя…
— Мика, он совсем плох! — голос Барута.
— Я знаю! Почти закончил!
Нож двигался всё быстрее. Тина глотала почерневшие куски мяса, раздуваясь всё сильнее, её кожа стала почти чёрной от впитанного яда. Холод внутри меня отступал и съёживался. А потом исчезал в ненасытном брюхе маленькой жабы.
Ты не сможешь сопротивляться вечно. Рано или поздно — ты станешь Зверомором. И тогда… Она почует. Она станет управлять. Подумай дважды…
Голос оборвался.
Боль вспыхнула в последний раз и погасла. Я почувствовал, как Мика прижигает рану чем-то раскалённым, как пахнет палёным мясом, как гравитация Старика чуть ослабевает.
— Всё, — голос Мики дрожал от облегчения и усталости. — Всё, я закончил. Яд удалён.
Тина спрыгнула со стола и тяжело поскакала в угол, но двигалась еле-еле. Жаба справилась.
Гравитация полностью отпустила меня. Старик фыркнул и отошёл от стола, демонстративно не глядя в мою сторону.