— А зачем он пришёл за Максимом? — голос Ники дрожал. — Кто его нанял?
— Вот это, — Раннер хрипло рассмеялся, и смех перешёл в кашель, — хороший вопрос. Очень хороший. Если ваш ядозуб очнётся — обязательно спросите.
Афина медленно поднялась на лапы и подошла к столу, на котором я лежал. Её огромная голова склонилась надо мной, влажный нос ткнулся в мою щёку. Тёплое дыхание обожгло кожу.
Прости, вожак. Я должна была защитить тебя. Я подвела.
Я хотел ответить, хотел сказать, что это не её вина, но слова не складывались. Только тьма и пальцы Ланы в моей руке.
— Спи, — прошептала пантера, наклонившись к моему уху. Её губы почти касались моей кожи. — Макс, расслабься, мы рядом. Никуда не уйдём.
Нет, я должен контролировать. Вдруг что-то пойдёт не так…
Вдруг…
Разговоры стихли.
Я не заметил, когда именно это произошло — голоса просто растворились в тишине, сменились тяжёлым усталым дыханием выживших.
Кто-то похрапывал в углу. Кто-то ворочался на скрипучих досках пола. Дом погрузился в то особенное молчание, которое наступает после катастрофы, когда все слова уже сказаны, а сил на новые не осталось.
Пальцы Ланы всё ещё держали мою руку.
Её хватка ослабла — она заснула, сидя на табурете, уронив голову на край стола рядом с моим плечом.
Что-то изменилось.
Я не сразу понял, что именно. Темнота вокруг меня стала не такой плотной. Сквозь неё пробивалось что-то новое.
Первые лучи утреннего солнца просочились сквозь щели и упали на кухонный стол, на котором я лежал. Золотистые полосы расчертили пространство, высветили танцующие в воздухе пылинки и коснулись окровавленных бинтов на моём плече.
Я сделал глубокий вдох.
Лёгкие отозвались тупой болью — напоминанием о том, через что прошло моё тело. Воздух с трудом протиснулся внутрь, раздвигая рёбра.
Дышу!
Мои веки дрогнули. Миллиметр за миллиметром заставил себя открыть глаза и…
Свет!
Я зажмурился, подождал несколько секунд и попробовал снова.
Потолочные балки. Знакомые стены кухни.
Всё на своих местах. Никаких змей, теней или шепчущих голосов из темноты.
Галлюцинации отступили.
В углу кухни, свернувшись клубком, лежал Старик. Росомаха приоткрыла один глаз, посмотрела на меня и снова закрыла. Молчаливое признание того, что я всё ещё жив. Мы ещё с тобой поговорим, дедуля…
Раннера не было — видимо ушёл ночью.
Афина растянулась вдоль стены, занимая половину комнаты. Красавчик спал, свернувшись в ложбинке между её ушами.
За дверью в соседнюю комнату слышалось сиплое, но ровное дыхание Стёпы.
Все живы.