— Тогда зачем?
Лана выдернула меч из песка и покрутила его в руке — кисть дрожала от нагрузки.
— Потому что это всё, что от него осталось. Меч и память. Если я не смогу нести его оружие — значит, я его не достойна.
— Вальнор не хотел бы, чтобы ты калечила себя ради его меча.
Лана посмотрела на меня.
— А чего бы он хотел, Макс?
Я взял её за запястье. Осторожно, проверяя мозоли, ощупывая содранную кожу. Ладони были горячие и мокрые, и под кожей пульсировала стихийная энергия, которую Нюх маны читал как тёмный, плотный поток.
— Слушай… Банально, но скажу. Твой отец хотел бы, чтобы ты жила. Вот и всё.
Она убрала меч в ножны и села на мокрый песок. Я сел рядом — плечом к плечу.
Мы молча слушали прибой. Ветер с юга нёс тяжёлый запах Раскола, а тёплые волны накатывали на босые ноги.
— Мне нужно научиться владеть этим мечом, — сказала Лана через минуту. — Не как отец. По-своему.
— Тогда перестань рубить, как медведь.
Она улыбнулась и вдруг быстро поцеловала меня.
— Что… Прямо покажешь?
— Я охотник, а не фехтовальщик.
— Ну Охотники же знают, как двигаться? Этого хватит.
Следующий несколько часов мы провели на берегу.
Лана была быстрой — быстрее, чем должна быть девушка её размера, и это была кровь пантеры. Проблема была в том, что она пыталась компенсировать тяжесть клинка силой, которой не хватало.
Я поправлял распределение веса. Заставлял её двигаться так, чтобы тяжелый клинок плел восьмерки вокруг её тела, а не вырывал плечо из сустава с каждым замахом.
К концу тренировки Лана двигалась иначе. Клинок Вальнора рассекал воздух длинными, скользящими дугами.
— Лучше, — сказал я.
— Знаю, — ответила она. — Есть ещё кое-что, чего мы не сделали.
— Чего?
И она набросилась на меня.
В общем… работа телом. Во всех смыслах.
Стая занималась волчонком.
Вернувшись в дом, мы с Ланой застали картину, от которой остановились в дверях двора.
Старик рыл яму.
Росомаха стояла посреди двора и методично, основательно ковыряла землю когтями. Загребала грунт, отбрасывала его и загребала снова. Глубокая яма росла на глазах.
Волчонок сидел рядом и смотрел. Щенок впитывал каждое движение — как ставить лапу, как загребать, как упираться задними ногами для рычага.