— Он пожертвовал собой не ради Альфы, — продолжил Григор. — Ради будущего, понимаешь, Стёп? Прилив приходит — а защитить некому. Роман это знал. И пошёл, чтобы у всех был шанс.
Отшельник повернулся к парню.
— Теперь кто-то должен довести его дело до конца.
— Макс? — нахмурился Стёпа. — Классно твой Роман всё решил.
— Я не хотел этого…
— А точно не хотел? — спросил Стёпа.
Григор посмотрел на него так, будто парень спросил что-то на другом языке.
— Точно? — повторил он. Слово прозвучало чужим в его рту. — Не в этом дело, парень. Дело — в «надо». Роман не хотел умирать. Он хотел вернуться в деревню, сесть у очага и напиться вишнёвой настойки.
Моран на цепи впервые за всё утро поднял голову. Григор это заметил — огромная рука сжала цепь крепче.
— А ты смотри в землю, чёртов ты идиот, Моран, — сказал великан тихо, без злости. — Ты своё «надо» уже сделал. За тварь, которая тебя выбросила, когда ты стал не нужен.
Моран опустил голову обратно.
Стёпа хлопнул Григора по плечу — потянулся, еле достал, и ладонь шлёпнула по каменному предплечью великана с таким звуком, будто ударили по стене.
— Нормально, здоровяк. Мы поможем.
Григор посмотрел на него сверху вниз. Стёпа был полторы головы ниже — худой, с копьём, которое было длиннее его самого. Смешной парень.
И отшельник неожиданно усмехнулся.
— Роману бы ты понравился, — сказал он. — Он любил мелких с большой пастью.
Стёпа громко, от души расхохотался. Даже Моран на цепи дёрнул уголком рта — хотя, может, показалось.
Они пошли дальше по рынку. И если бы кто-то из островитян обернулся вслед и подумал, что странная это компания — он был бы прав.
Странная.
Лану я нашёл на берегу.
Она стояла по колено в прибое — босая, в мокрой рубахе, облепившей тело — и рубила воздух мечом Вальнора. Рубила так, будто от каждого удара зависела чья-то жизнь.
Движения были злые. Ритм сбивался — замах слишком широкий, инерция клинка заносила вправо, и Лана рычала сквозь зубы, выдёргивая меч обратно.
Я стоял на камнях и смотрел, как она дерётся с призраком.
Минут через пять она остановилась. Мокрые волосы облепили лицо, руки тряслись. Клинок воткнулся в песок, и Лана оперлась на рукоять обеими руками, уронив голову.
Я подошёл.
— Сломаешь.
— Он крепче, чем выглядит, — сказала пантера, не поднимая головы.
— Да я не про меч. Скорее про тебя.
Лана подняла голову. Руки были стёрты до крови, ладони в свежих мозолях. Девушка тренировалась не первый час.
— Он слишком тяжёлый для меня, — сказала она, глядя на клинок. — Под оборотня-мужчину. Я меньше.