— Я остаюсь, Макс.
— Знаю.
— Знаешь? — он приподнял бровь.
— Я видел, как ты смотрел на группу, когда рассказывал про Сухих. Ты прикидывал, где быть полезнее.
Барут хмыкнул.
— Я не боец. На континенте от меня толку нет. Но здесь, на Юге, я нужен. Связь между островами и континентом — это дорого стоит, такая возможность, понимаешь? Когда за тебя может поручиться кто-то вроде Нойса. Укротители Юга никогда не позволят торговать северянину. Но с Варгом и Нойсом…
— И деревня? — сказал я.
— Да, — кивнул Барут. — Пожалуй, мой путь определился до конца. С Юга на Север, хех. Позволь мне быть полезным там, где надо. Торговый маршрут, которого пока нет.
— И ты его построишь.
— Это то, что я умею, Макс. Буду снабжать твою деревню, наладим пути. Звучит круто, а?
Я не спорил с другом, но мне было грустно расставаться с парнем. Через сколько месяцев или лет мы увидимся? И увидимся ли?
Лавку Варга нам показал первый встречный южанин. Показал, передёрнулся и ушёл.
Тяжёлая дверь без вывески. Как сказал Стёпка, Варгу вывеска не нужна — его и так все знают.
Я толкнул дверь. Мы оказались в полумраке — полки от пола до потолка были забиты склянками, мешками и свёртками. За прилавком — пусто.
— Внизу! — раздался голос из подвала. — Спускайтесь, но только если у вас есть что предложить!
Лестница в подвал скрипела под ногами. Запахло травами, спиртом и кислыми зельями.
Тут было чисто и тепло. Но первое, что я инстинктивно отметил — отсутствие второго выхода. Мы в мешке. Если наверху захлопнут дверь, придется прорубаться сквозь потолок.
Вдоль стен стояло три лежанки.
На ближней лежал Нойс. Гладиатор похудел — скулы заострились, глаза запали, кожа приобрела сероватый оттенок. Плечо замотано так плотно, что рука торчала, как палка.
Но глаза были ясные. При виде нас Нойс чуть приподнял голову. Мантикора у лежанки вскинулась, обнажила клыки и зарычала.
— Свои, Урвия, — хрипнул Нойс, и мантикора осела обратно.
Узнала.
Варг восседал на табурете, который жалобно скрипел под его весом. В правой руке толстяк сжимал кусок копчёной грудинки, с которого на колено капал жир. Левой подносил к свету склянку с мутным зельем, щурился и встряхивал, разглядывая осадок.
Он жевал и бормотал одновременно, а при звуке наших шагов повернулся всем корпусом.
Маленькие глаза вцепились в меня. Скользнули по лицу, нырнули к шрамам на руках, задержались на осанке, спустились к поясу, проверили ножны и вернулись к глазам. Я почувствовал будто меня ощупали, взвесили и подсчитали стоимость за три секунды.
Потом зрачки перепрыгнули на Барута. Пробежали по одежде, зацепились за кольца на пальцах, скатились по поясу, оценили ткань, нашли потёртости на локтях.
И добрались до Фукиса.
Маленький зверёк сидел на плече Барута, прижав ушки, и Варг уставился на него с таким выражением, с каким голодный пёс смотрит на кусок мяса за стеклом.
На фукисе взгляд остановился.
— О-о-о, — протянул Варг, и кусок грудинки замер на полпути ко рту. — Это кто у нас такой красивый?