Не вино — виски. Настоящий. Тот, что стоял в баре для гостей, которых я никогда не приглашала.
Сначала один. Потом второй. На третьем перестала считать.
Серьгу-микрофон отключила — пусть Женя слушает, как я молчу в четырёх стенах. Мне было плевать.
В голове крутилась одна и та же картинка: лицо Моники на тёмной улице. Не врага. Жертвы. Такой же, как я.
Но она не такая.
Она — та, кто выбрал чужую боль вместо своей скуки. Она могла не ложиться в постель к моему мужу. Могла сказать «нет». Не сказала.
Почему мне должно быть её жаль?
Потому что ты не чудовище, Мира, шепнул внутренний голос. Потому что ты знаешь, каково это — тонуть. И даже своим врагам не желаешь такой воды.
В дверь позвонили в половине первого.
Я не открыла бы, если бы не знала — кто это.
— Ты пьяна, — сказал Аскольд, переступая порог.
— Гениальный вывод. Шерлок Холмс отдыхает.
Он закрыл дверь за собой. Затем запер на замок. Два щелчка.
— Зачем ты пришёл?
— Потому что ты не ответила на сообщения. Потому что Женя сказала, ты отключила микрофон. Потому что… — он запнулся. На секунду. Этого хватило, чтобы я заметила: он тоже пил. Не так, как я, но воздух вокруг него пах иначе, чем днём.
— Потому что что?
— Потому что я не хотел, чтобы ты была одна.
Я рассмеялась. Громко, с истерической ноткой, которую не смогла контролировать.
— Аскар, ты что, заботишься обо мне? Мы в одной лодке мести, помнишь? Не в любовной лодке. В гребной. С вёслами и вонючей водой.
— Помню.
— Тогда зачем?
Он подошёл ближе. Сделал два шага, которых хватило, чтобы расстояние между нами сократилось до опасного.
— Потому что, когда я увидел вас сегодня на диване — тебя и её, — я понял одну вещь.
— Какую?
— Я не хочу, чтобы ты пострадала. Даже если это разрушит план.
Воздух стал тяжёлым. Слишком плотным для дыхания.
Я смотрела на его руки. На жилы, вздувшиеся на предплечьях. На то, как он сжимает и разжимает пальцы — будто борется с желанием прикоснуться.
— Ты не можешь этого хотеть, — сказала я тихо. — Потому что, если ты этого хочешь, тогда… тогда я не знаю, кто мы.
— Мы — это два человека, которых предали те, кого они любили. Этого достаточно для начала.
— Для начала — чего?