Моника сжимала дверную ручку с такой силой, что костяшки побелели. Её улыбка — та самая, уверенная — треснула.
Но не рассыпалась.
— Это Мира, — сказала она, пропуская его в гостиную. — Моя новая подруга.
Аскольд посмотрел на меня.
В упор.
С тем самым выражением, от которого внутри всё переворачивается. Холодный. Чужой. Опасный.
Я знала этого человека. Мы строили планы. Делились тайнами. Он видел меня на пороге в халате без макияжа.
Но сейчас он смотрел на меня так, будто видел впервые.
И будто ненавидел.
— Подруга? — переспросил он, проходя в гостиную. Снял пальто, бросил на спинку стула. Жест — собственнический. Демонстративный. — Ты никогда не приводила подруг, Моника.
— Всегда есть первый раз, — я улыбнулась той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. Искренней. Беззащитной. Дурацкой.
Аскольд налил себе вина. Не спросил разрешения. Сделал большой глоток, не чокаясь.
— За знакомство, — поднял он бокал.
Мы чокнулись.
Стекло звякнуло слишком громко в тишине, которая повисла между нами троими.
Моника переводила взгляд с меня на него и обратно. Как загнанный зверёк, который не понимает, с какой стороны клетки ждать удара.
Она не знала, что мы знакомы.
Она не знала, что её муж и любовница её любовника пьют вино в её гостиной, играя в незнакомцев.
Она не знала, что спектакль только начался.
А я вдруг осознала одну страшную вещь.
Аскольд не просто играл.
Он смотрел на меня так, будто я была его личной местью. И эта роль — не роль. Это — правда.
И мне это, чёрт возьми, нравилось.
Глава 6. Третий не лишний
Вино оказалось отвратительным.
Слишком сладким, с привкусом искусственной клубники — ровно то, что Моника считала «изысканным». Я пила мелкими глотками, чтобы не морщиться, и чувствовала, как алкоголь расходится по телу липким теплом. Не тем, которое расслабляет. Тем, которое делает опасные мысли слишком доступными.
Аскольд сидел напротив меня в кресле, развалившись с такой наглой непринуждённостью, будто это его пригласили в гости, а не он ворвался без предупреждения. Одной рукой крутил бокал, другой — рассеянно гладил подлокотник. Кожаный. Дорогой. Как и всё в этой квартире.
Моника суетилась на кухне — слышно было, как звенят тарелки, как она переставляет что-то с места на место, пытаясь взять паузу. Набрать воздуха. Придумать, как объяснить мужу, почему в его отсутствие у неё в гостях сидит незнакомая женщина.
— Вы давно знакомы? — спросил Аскольд. Тон — нейтральный, как у врача на приёме. Но глаза — нет.
— Третью неделю, — ответила я. — Йога.