Если я сейчас отступлю, то останусь той Мирой, которая плакала на полу ванной. А я не хотела быть ею.
Я хотела быть той, кто сжигает мосты и идёт по углям.
Даже если в конце — пропасть.
Глава 9. Его правила
Через два дня Аскольд пригласил меня в галерею.
Не «Чёрный квадрат» — другую. Маленькую, в подвале старого особняка, где пахло плесенью и деньгами, которые пытаются выглядеть скромно.
На стенах висели чёрно-белые фотографии. Люди в толпе, но каждый — один. Лица размыты, только фигуры — чёткие, как вырезанные из реальности ножницами.
— Это моя работа, — сказал он, показывая на снимок девушки, стоящей у края платформы метро. Она смотрела вниз, на рельсы. Не на поезд — в пустоту.
— Ты фотографируешь?
— Фотографировал. До.
— До чего?
— До того, как понял, что моя жизнь — не искусство. А цирк. С клоунами и тиграми-людоедами.
Он стоял ко мне вполоборота, и свет от единственной лампы падал на его профиль так, что тени залегали глубже, чем положено. Он казался высеченным из камня. Мрамора, который уже начал крошиться.
— Зачем ты меня позвал?
— Чтобы сказать: я не буду играть по твоему новому плану.
— Что?
— Я видел отчёт Жени. Фальшивые фото. Переписку. Ты хочешь, чтобы Моника думала, что между нами что-то есть.
— Потому что это сработает.
— Потому что ты хочешь, чтобы это было правдой, — он повернулся ко мне. — Ты хочешь, чтобы я действительно спал с тобой. Не понарошку. По-настоящему. И ты используешь план как оправдание.
Мои щёки вспыхнули. Я ненавидела его за то, что он видит насквозь. Ненавидела себя — за то, что он прав.
— А ты не хочешь? — спросила я в лоб.
— Хочу, — сказал он так спокойно, будто речь шла о погоде. — Но не так. Не в рамках спектакля. Если я лягу с тобой в постель, Мира, то только когда ты придёшь сама. Не из мести. Не из «назло ей». А потому что выберешь меня. Не как оружие. Как мужчину.
— А если я никогда не выберу?
— Тогда мы останемся союзниками. Всё, что было в твоей квартире, я сотру из памяти.
— Сотрёшь?
— Постараюсь.
Он врал.
Я видела это по его рукам — они дрожали. Едва заметно. Так дрожат пальцы курильщика без сигареты. Или мужчины, который хочет женщину, но отказывает себе в этом из принципа.
— Ты дурак, — сказала я.
— Может быть.