— Это сохранит ей жизнь.
Я слышал себя со стороны. На Харонском перевале тоже находились причины не сообщать людям правду. Времени мало. Задача важнее. Отказ создаст риск.
Знал сходство и всё равно продолжил.
Ивар отправил ложное подтверждение на внутреннюю линию: план охраны получен, гражданский пост снимут в десять вечера, Мара и записи Эмиля находятся в аптеке. Во дворе булочника разместились шестеро военных без знаков. Ещё двое заняли крышу. У речного переулка ждал закрытый экипаж.
Мара вернулась в «Белую ветвь» к полудню. Тиль встретил её у двери. Я видел через окно, как он что-то говорит, показывает на крышу напротив. Мальчишка заметил военных за несколько минут.
Мара вышла во двор.
— Уберите людей, — сказала она.
Я стоял у угольного люка с Иваром.
— Уже поздно. Подтверждение отправлено.
— Какое подтверждение?
Я объяснил.
Лицо Мары не изменилось. Она только закрыла футляр, который держала.
— Вы сообщили преступникам, что я и бумаги здесь.
— Район перекрыт. Тиль уйдёт к булочнику, вы — в экипаж до начала.
— А если я останусь?
— Не останетесь.
— По чьему приказу?
— Моему.
— У вас нет права.
— При непосредственной угрозе…
— Первый день. Те же слова.
Я замолчал.
— Тогда вы хотя бы считали меня возможной убийцей, — продолжила она. — Сегодня знаете, кто я, знаете, чего боюсь, и используете это знание как повод решить, что мне безопаснее.
— Я использую сведения о нападении.
— Нет. Вы используете власть, потому что так быстрее.
Тиль стоял у двери. Ивар отвернулся, давая нам подобие уединения, которого во дворе не было.
— Операцию уже нельзя отменить без риска, — сказал я.
— Можно. Отправить второй ответ: обнаружена подделка, план изменён. Преступник поймёт, что ловушки нет.
— И уйдёт.
— Да.