— Вы выбрали помещение вместо руки.
— Я выбрала порядок, при котором пострадал один человек и малая площадь кожи.
— Это можно было сказать до опыта.
— Трещины не читают планы.
Она открыла глаза.
— Вы сделали всё правильно после контакта.
— Я собирался вынести вас.
— Но не вынесли.
В её голосе не было насмешки. Она отметила решение так же, как отмечала правильную температуру или чистый контроль.
Орса посмотрела на нас обоих.
— Если закончили обсуждать успехи воспитания генерала, мне нужна кровь госпожи Лорен. Обычному человеку состав не свяжет сердцевину, но мы проверим раздражение и печень.
— У меня нет драконьей сердцевины, — сказала Мара.
— Это я заметила.
Кровь взяла сама Орса. После первого образца Мара выпила солевой раствор, легла на кушетку и попыталась продолжить работу голосом. Орса запретила. Тогда она попросила меня следить за временем реакций.
Пока Орса готовила пробу, я остался у кушетки.
— Пальцы чувствуете? — спросил я.
Мара по очереди согнула каждый.
— Большой хуже остальных. Боль чувствую, движение есть.
— След останется?
— Спросите врача.
Орса услышала.
— Если раствор смыли вовремя, через день останется раздражение, через неделю — ничего. Главная опасность была в испарении у трубы. Если бы ты вынес её, как собирался, состав оказался бы на одежде, полу и твоих руках.
— Я этого не сделал.
— Запомни причину. Ты остановился не потому, что стал медленнее, а потому, что послушал человека, который знал больше.
Мара повернула голову к ней.
— Вы всегда воспитываете пациентов во время анализа крови?
— Только тех, кто пережил академию и всё равно плохо обучен.
Я поправил край одеяла, закрывавший Маре ноги. На этом остановился. Любая другая забота без просьбы снова превратилась бы в распоряжение, только более вежливое.
— Если он начнёт командовать, — сказала Мара Орсе, — добавьте в его раствор что-нибудь горькое.
— Там уже есть гаситель жара.