Мара посмотрела на меня через защитные очки.
— Если сейчас разнесёте состав по комнате, пострадают все. Возьмите зелёную бутыль справа. Не рукой с порезом.
Я взял левой.
— Что делать?
— Две меры в чашу, одну на ткань. Медленно, чтобы не брызнуло.
Орса уже наливала известковый раствор по краю стола. Жидкость зашипела, серый след свернулся в хлопья. Я отмерил зелёный нейтрализатор. Мара следила за уровнем, не двигая испачканной рукой.
— Ещё половину меры. Теперь ткань щипцами в керамический сосуд.
Я выполнил. Ивар закрыл сосуд крышкой. Только после этого Мара отошла от шкафа.
— Теперь вода, — сказала она.
Я снял с неё перчатку, вывернув внутрь. Кожа у большого пальца покраснела. На запястье выступили белые пятна.
— Идите сами или я понесу, — сказал я.
— Сама.
Она сделала два шага к раковине и качнулась. Я подхватил под локоть. Не поднял, не потащил. Просто удержал, пока она вернула равновесие.
— Быстро действует, — заметила Орса.
— На обычного человека яд не должен влиять через кожу, — сказала Мара.
— Мы ещё не знаем, яд ли это. Руку под воду.
Мара держала кисть под струёй. Орса считала время и проверяла пульс на другой руке. Через минуту белые пятна поднялись к предплечью. Мара побледнела, но продолжала диктовать Лее порядок действий: треснувший флакон, объём пролива, реактивы, использованные до контакта.
— Протокол подождёт, — сказал я.
— Память меняется быстрее бумаги.
— Ваш пульс тоже.
— Семьдесят восемь, — сообщила Орса. — Для неё повышен, но не опасен. Головокружение?
— Да.
— Тошнота?
— Нет.
— Жжение?
— Кожа и пальцы. В груди нет.
Орса приложила к запястью влажную повязку с гасителем и заставила Мару сесть. Я остался рядом. Ивар занялся окном и дверью. Лея продолжила протокол сама.
— Вы могли сразу отойти, — сказал я.
Мара закрыла глаза на несколько секунд.
— Тогда жидкость стекла бы со стола на пол. У окна щель, под ней отопительная труба. При нагреве состав мог испариться.