— Вы слишком спокойно отдаёте командование.
— Нет. Просто поздно понял, что желание удержать его стало ресурсом противника.
Судья зачитал временное решение. До полного разбирательства меня отстраняли от оперативных полномочий и председательства на заседаниях комиссии. Доступ к закрытой линии приостанавливался. Офицеры моей группы переходили под письменные распоряжения Леи. Я сохранял звание, право работать с собственными медицинскими данными и обязанность выступить на слушании.
— Сдайте оперативную печать, — сказал судья.
Я снял с цепочки тяжёлый стальной знак. Восемь лет им заверяли мои приказы. Положил на стол.
Пальцы не сразу разжались. Крейн заметил.
— Можете оспорить решение в течение трёх дней.
— Не буду.
— Это не благородство. Если завтра появится основание вернуть полномочия, палата должна иметь возможность.
— Тогда вернёте новым решением. Старое оспаривать не стану.
Он подписал расписку о принятии печати.
— Идите лечиться, Вельд. Если умрёте до слушания, вся эта демонстрация ответственности останется красивой бумагой.
— Я не называл её красивой.
— Правильно. Почерк у судьи ужасный.
Это было единственное подобие поддержки, которое Крейн позволил при представителе совета.
В коридоре Ивар ждал стоя.
— Решение?
— Ты переходишь под руководство Леи по делу. Оперативную печать сдал.
Он посмотрел на пустую цепочку у моего пояса.
— Я остаюсь твоим адъютантом вне расследования.
— Знаю.
— Хорошо. Потому что Орса велела доставить тебя домой, и для этого мне не нужен ордер.
— Сначала одна остановка.
— У аптеки?
— На другой стороне улицы.
Ивар закрыл глаза на секунду.
— Это всё равно плохая идея.
— Если Мара попросит уйти, уеду.
— Она не увидит тебя через улицу.
— Тогда Орса попросит.