— Мог. Не спросил, потому что ожидал отказ и не хотел принимать его.
Тиль у окна перестал смотреть на улицу.
— Вы так говорите, будто это просто ошибка в расчёте, — сказала Мара.
— Это решение, за которое отвечаю. Протокол передан трибуналу. Я не прошу считать его исправленным.
Она молчала.
Я не стал заполнять паузу объяснением о сроке, Тале и Дарене. Всё это она знала вчера.
— Лишайник изъят судом, — сказала Лея. — Проба передана Орсе. Господин Вельд просил сообщить, что ваше возвращение к лечению не требуется. Орса может привлечь другого специалиста.
Мара посмотрела на меня.
— Вы нашли аптекаря, который знает формулу?
— Нет. Орса знает порядок, записи полные. Она выберет.
— Ошибка дозы его убьёт.
— Знаю.
— И всё равно не просите меня вернуться?
— Нет.
— Почему?
— Потому что тогда лишайник станет тем же условием, которое предлагал Таль. Только вместо аптеки я попрошу ваше присутствие.
Мара провела большим пальцем по краю конверта. Движение левой кисти почти восстановилось.
— Я приму копии анализов как временный эксперт магистратуры, — сказала она Лее. — Проверю чистоту лишайника отдельно от Орсы. Результат передам вам. В дом генерала не возвращаюсь. Личные отношения не возобновляю.
— Поняла, — ответила Лея.
Я кивнул.
— Спасибо за экспертизу.
— Не за что благодарить заранее.
— Тогда не буду.
Десять минут ещё не истекли, но обязательное было сказано. Я повернулся к двери.
— Северин, — позвала Мара.
Остановился.
— Правду о Харонском перевале вы всё равно должны рассказать дочери Рема. Независимо от нас.
— Расскажу.
Она оставила мне обещание, которое могла проверить только позже. Выполнить его предстояло без напоминаний и без награды.
Военная палата вызвала меня к четырём часам.