Книга 1. Игра по новым правилам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она буквально застыла на месте, уставившись на меня сквозь огромные тёмные стёкла дизайнерских очков. Мой ответ, сформулированный не как испуганный лепет подростка, а как жёсткий, холодный регламент крупной юридической конторы, моментально выбил у неё почву из-под ног. В субурбии ожидали шантажа, сплетен или банальной глупости, но только не этого.

— То есть… ты промолчишь? — выдохнула она, всё ещё не веря своим ушам и тому, как легко тает её главный кошмар.

Я посмотрел на неё внимательнее. Мой внутренний адвокат, годами препарировавший чужие семейные драмы в залах судов, безошибочно считал картинку. За этой глянцевой маской богатой, испуганной изменницы из элитного квартала я отчётливо видел то, что встречал сотни раз в своей прошлой жизни — глубоко несчастную, запутавшуюся в собственной лжи и одиночестве женщину. И мне стало её по-человечески жаль.

— Я промолчу, — уже заметно мягче, но всё так же железобетонно уверенно произнёс я. — Но если вы позволите мне дать вам один бесплатный совет… Сходите с мистером Харрисом к хорошему семейному психологу. Пока ещё не поздно. Поверите, развод — это адский, разрушительный процесс, миссис Харрис. Он перемалывает жизни, уничтожает людей изнутри, превращает бывших близких во врагов и оставляет неизлечимые, глубокие шрамы на психике детей. Попробуйте поговорить со специалистом, прежде чем всё окончательно взлетит на воздух.

Миссис Харрис буквально лишилась дара речи. Медленно, словно в замедленной съёмке, она опустила очки на кончик носа. Из-за дорогих стёкол на меня смотрели огромные, расширенные от глубочайшего шока глаза, в которых первобытный страх разоблачения внезапно сменился странным, робким и почти мистическим уважением. Она явно не понимала, кто стоит перед ней — мальчишка-иммигрант со спального дивижена или умудрённый сединами ментор.

— Ваш Корвет сдан под ключ в идеальном состоянии, миссис Харрис, — вежливо наклонил голову я, технично прерывая затянувшуюся паузу, и уверенно взялся за руль своего оранжевого трицикла. — Хорошего вам дня.

Я плавно нажал на педали, оставляя роскошный Lexus и его растерянную хозяйку позади. Солон продолжал подбрасывать мне свои скрытые сюжетные линии, но правила игры на этой территории я устанавливал сам.

Пятница должна была стать триумфальным финалом второй «Адской недели». Я смывал с себя дорожную пыль и пот последней футбольной тренировки, чувствуя, как каждая мышца гудит от изнурительного, доведённого до автоматизма ритма. Мой бизнес-конвейер работал без сбоев: заказы были расписаны на дни вперёд, а карман джинсов приятно утяжеляла новенькая Motorola V60i.

Вечерний выезд на Уиллоукоув Драйв обещал быть рутинным. Заказ — стандартная чистка чёрного BMW X5. Хозяйка машины, миссис Дженнифер Кларк, встретила меня на драйввее в превосходном, праздничном настроении. Пятница, впереди уик-энд, на ней было эффектное вечернее платье.

— Привет, Алекс! — лучезарно улыбнулась она, звеня ключами от «немца». — Мне нужна твоя фирменная магия на моём BMW. Я пока отлучусь к друзьям, вернусь, скорее всего, когда ты уже закончишь. Но если что — мой муж и дочь дома. Чек на оплату я оставила на кухонном столе, туда же потом забросишь и ключи.

Она упорхнула, оставив после себя шлейф дорогих духов, а я проводил её взглядом и впервые за вечер наткнулся на странность. Миссис Кларк направилась в гости в дом наискосок. Для обычного обывателя в её маршруте не было ничего примечательного, но мой взрослый, циничный разум моментально зацепился за одну крошечную, интригующую деталь.

На кованом почтовом ящике того дома красовалась глянцевая наклейка. Ананас. В культуре американской субурбии ананас — это вековой символ гостеприимства. Но на том ящике фрукт был перевёрнут верхушкой вниз.

В США этот перевёрнутый символ — тайный, негласный пароль для свинг-движения. Знак для тех, кто за закрытыми шторами респектабельных особняков практикует обмен партнёрами. Вот только на такие специфические вечеринки приличные пары субурбии всегда ходят вместе. То, что миссис Кларк шла туда в одиночестве, пахло либо грязным семейным скандалом, либо затянувшимся скрытым кризисом.

Я брезгливо мотнул головой, вытряхивая из мыслей чужие постельные секреты, и врубил напор воды. Детейлинг BMW требовал концентрации. Лакированный чёрный кузов поддавался неохотно, но спустя сорок минут кропотливой пахоты машина засияла первозданным заводским глянцем.

Я выключил компрессор, смотал шланги и направился к парадному входу особняка Кларков, чтобы, как и договаривались, оставить ключи и забрать свой банковский чек. Дом встретил меня мёртвой, пугающей тишиной. Ни звуков телевизора, ни шагов хозяина. Только стерильный холод кондиционера.

Я толкнул незапертую дверь кухни, сделал шаг по полированному граниту и замер. Моё сердце пропустило удар.

То, что я увидел на полу этой безупречной, сияющей белизной кухни, врезалось мне в память до конца дней.

Полулёжа, неестественно подогнув под себя ноги и прислонившись спиной к белоснежной тумбе гарнитура, находилась Мэй — шестнадцатилетняя дочь Кларков. Её голова была запрокинута, остекленевшие глаза приоткрыты, а взгляд блуждал где-то в леденящей пустоте. Рядом с её безвольно раскинутой правой рукой на пушистом ковре валялась маленькая пластиковая баночка с оранжевой крышкой. На белой этикетке отчётливо читался свежий рецепт на имя её отца и одно страшное слово: «Гидрокодон». Мощнейший опиоидный анальгетик. Баночка была пуста.

В ту же секунду в моей мальчишеской голове глухо и мощно включился совсем другой возраст. Огайская субурбия с её вылизанными газонами, наклейками и машинами мгновенно испарилась. Перед глазами вспыхнул удушливый, пропитанный гарью и пылью лагерь на окраине Могадишо, где я в своей прошлой жизни координировал юридическое сопровождение международной гуманитарной миссии. Нас три недели подряд, до кровавых мозолей и хрипоты, намертво натаскивали на выживание в экстремальных ситуациях по жёстким армейским протоколам HEAT (Hostile Environment Awareness Training).

Страха не было. Паника умерла, не успев родиться. В жилах зациркулировал адреналин и чистый, ледяной, звенящий алгоритм спасения.

Я быстро упал на колени перед девушкой. Пальцы левой руки жёстко вдавились в её шею, нащупывая пульс на сонной артерии — редкий, едва различимый. Правой рукой я резко приподнял её веко. Зрачки Мэй были сужены в спичечную головку — классическая, хрестоматийная картина тяжелейшего передоза опиатами. Дыхание было редким, прерывистым, с клокотанием. Она стремительно, с каждой секундой уходила на тот свет.

Одним слитным движением я выхватил из кармана Motorola V60i, набрал три спасительные цифры и швырнул телефон на пол, врубая громкую связь. Одновременно с этим я перехватил обмякшее тело Мэй за плечо и бедро, рывком переворачивая её на бок — в безопасное спасательное положение, чтобы она банально не задохнулась.

— Девять-один-один, оператор тридцать два. Что у вас произошло? — раздался из динамика ровный, монотонный голос женщины.

— На связи Алекс Коваленко! — мой голос хлестнул по пустой кухне с такой стальной, командирской интонацией, что диспетчер на том конце провода, кажется, мгновенно перестала стучать по клавиатуре. — Записывайте адрес: Уиллоукоув Драйв, дом 5416. Здесь девушка, шестнадцать лет, без сознания. Наглоталась таблеток — прямо рядом с ней валяется пустая оранжевая банка из-под гидрокодона. Она почти не дышит, пульс еле прощупывается, зрачки сужены в крошечные точки. Срочно присылайте скорую с реанимацией, девчонка умирает! Живее! Время пошло!

В трубке на долю секунды повисла мёртвая тишина. Оператор явно не ожидала услышать от тринадцатилетнего подростка такой ледяной, профессиональный рапорт, не оставляющий места для лишних расспросов.

— Вызов принят. Скорая и патрульный крузер уже перенаправлены на ваш адрес, — быстро и собранно отозвалась женщина. — Мальчик, не вешай трубку, положи телефон рядом. Ты сможешь перевернуть её на…

— Уже зафиксировал на боку в спасательной позиции, дыхательные пути чистые! — отрезал я, не тратя драгоценный кислород на лишние слова.

Моя единственная, персональная задача прямо сейчас — силой удерживать искру жизни в этом теле до приезда профессионалов. Я подлетел к раковине, сорвал с вешалки тяжёлое махровое полотенце и врубил ледяную воду на максимум. Выжав ткань, я вернулся к Мэй.

— Мэй! Слышишь меня, чёрт тебя дери, дыши! — я принялся жёстко, наотмашь растирать ледяным полотенцем её лицо, шею и грудь, пытаясь вызвать хоть какой-то болевой и температурный шок, способный расшевелить засыпающий мозг.

Она не реагировала. Кожа была пугающе холодной и липкой от пота. Я методично, раз за разом продолжал бить её по щекам, контролируя пальцем пульс. Секунды тянулись как часы. Настоящий ад посреди идеальной кухни.