Книга 1. Игра по новым правилам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1. Она же Пролог

Дисклеймер (Правовая оговорка)

Внимание!

Данное произведение является художественным вымыслом. Любые совпадения имён, фамилий, персонажей и сюжетных линий с реальными людьми — живыми или умершими — являются чистой случайностью, за исключением упоминания общеизвестных исторических и публичных личностей, чьи образы используются исключительно в контексте создания исторического и культурного фона описываемой эпохи.

Все упоминания реальных торговых марок, брендов, коммерческих организаций (таких как General Motors, Ford, Volkswagen, Nike, Giant Eagle и др.), а также существующих географических и муниципальных объектов (город Солон, штат Огайо, школы и инфраструктура) приводятся автором на правах добросовестного использования (Fair Use). Они служат исключительно для художественной аутентичности, воссоздания материальной культуры и атмосферы начала 2000-х годов и не несут в себе цели рекламы, дискредитации, нанесения ущерба деловой репутации или нарушения прав правообладателей.

Текст подготовлен автором в соавторстве с ИИ-консультантом (инструмент генерации описаний и сбора исторических данных).

Пролог

Пробуждение было странным. Даже слишком. Вроде засыпал в Днепре летом 2026 года, а проснулся непонятно где. Над головой — незнакомый потолок, где на стыке плит побелка наплывала неровным, небрежным швом.

Накатила странная, пугающая инаковость. Как будто я — это я, но одновременно кто-то другой. Кое-как проморгавшись, я взял с тумбочки очки — зрение с годами подводило, близорукость, будь она неладна. Принялся осматривать комнату, на автомате потянувшись к «Самсунгу», чтобы проверить почту, глянуть мессенджеры и пробежаться по утренним юридическим пабликам. Но вместо гладкого сенсорного стекла пальцы наткнулись на угловатый пластиковый будильник «Слава» и раскрытую бумажную книгу — «Гарри Поттер и Кубок огня» мамы Роулинг.

Так, стоп. Какая, нафиг, бумажная книга? Я последние лет десять читал исключительно с экрана, а вся печатная библиотека осталась в квартире родителей в Донецке. И какой ещё отдельный будильник? Где, нахрен, мой смартфон?

Именно в этот момент до меня дошло: я попал. Нет, не на деньги и не в криминальные неприятности. Я попал конкретно — потому что комната, в которой я очнулся, была не моей. Точнее, моей, но из глубокого детства, когда мне было лет двенадцать: корпусная мебель с кислотно-зелёными фасадами, пузатый ЭЛТ-монитор, бежевый системный блок, письменный стол с регулируемыми ножками и закрытая балконная дверь прямо рядом с кроватью.

Но самое главное — в голове не было каши. Никаких чужих голосов, шизофрении или всплывающих окон в духе корейских ЛитРПГ-новелл и графических романов, которые я любил полистать на досуге в свои тридцать шесть.

Никаких «Вы получили уровень 1». Всё оказалось гораздо прозаичнее, чище… и страшнее. В мой двенадцатилетний мозг просто залили полную резервную копию меня самого образца 2026 года. Со всеми кодексами, выигранными судами, привычками, ироничным прищуром и циничным пониманием того, как устроен этот мир.

Личность тридцатишестилетнего практикующего адвоката, прагматика и ироничного сангвиника, намертво сшилась с памятью двенадцатилетнего пацана. Я помнил всё: и как сдавал сложнейший квалификационный экзамен на право занятия адвокатской деятельностью, и как вчера (точнее, двадцать четыре года назад по этому странному календарю) мы с пацанами взрывали петарды «Корсар-4» за гаражами на Гладковке.

Это пугало и дезориентировало. Понадобилось минут пять, чтобы принять новую реальность. Но тут в памяти всплыла любимая китайская мудрость: если перед вами проблема и вы можете её решить, то незачем волноваться — вы её решите. А если перед вами проблема, которую вы всё равно решить не сможете, то и волноваться незачем — вы ничего не измените.

Сделав глубокий вдох и выдох, я решил: раз уж мне выпал уникальный шанс, жизнь можно и нужно улучшать. Нет, я никогда не жаловался на свою судьбу, но, как говорится, знал бы прикуп — жил бы в Конче-Заспе. Теперь появился шанс там обосноваться. Как скажет Сидоджи через пару лет: “Oh, shit, here we go again”.

Утро первого января в Донецке всегда особенное — серое, «ватное» небо, проглядывающее сквозь оконную раму. Рама ещё деревянная, крашенная в несколько слоёв белой эмалью, с характерным, знакомым до боли запахом старого сухого дерева и подсохшего оконного герметика. В комнате было прохладно. Чугунные батареи под подоконником грели честно, выдавая положенные гигакалории, но из стыков всё равно пробивался едва заметный, колючий микросквозняк.

Из кухни доносился едва уловимый праздничный запах: остывающий в хрустальной салатнице оливье, тонкий аромат мандариновых корок и домашней буженины, которую мама запекала в фольге к новогоднему столу. Квартира спала. Отец после тяжёлого года в налоговой милиции имел полное право отсыпаться хоть до обеда.

«Что ж, Александр Викторович, знакомьтесь. Это ваш новый подзащитный. Точнее — вы сами».

Из зеркала на меня смотрел крупный, плотный подросток. Рост для двенадцати лет отличный — честные сто семьдесят пять сантиметров, широкая отцовская кость, мощный плечевой пояс. Но всё это богатство было щедро покрыто мягким детским жирком. Щёки, намечающиеся бока, лёгкая рыхлость в животе. Серьёзные, слишком взрослые глаза на круглом подростковом лице смотрелись дико.

— Ну что, Санчо, — тихо прошептал я, пробуя на вкус собственный ломающийся голос. — Поздравляю. Перспективы у актива неплохие, но работы — непочатый край.

Я внимательнее оглядел комнату взглядом корпоративного аудитора. На столе громоздился тяжёлый белый куб CRT-монитора — кажется, пятнадцатидюймовый SyncMaster, — рядом лежала проводная мышка с резиновым шариком внутри, который вечно забивался грязью. На полке ровными стопками выстроились пластиковые коробки с компакт-дисками. Названия, написанные чёрным маркером на болванках Verbatim — «Герои III», «Max Payne», «Каста» — вызвали укол острой, щемящей ностальгии.

Информационного поля больше нет. Интернета в современном понимании — тоже. Я заперт в аналоговом мире, где доминирует бумага, проводная связь и жёсткий личный контакт.

Но паники не было. Включился привычный профессиональный алгоритм. Если ситуация необратима, нужно не рефлексировать, а минимизировать риски и выжимать из неё коммерческую выгоду. Каковы мои ресурсы?

Во-первых, характер. Я и так рос парнем неглупым, начитанным, любил поумничать и поспорить с учителями. Значит, моё новое, чуть более циничное и системное поведение родители и окружение спишут на банальный подростковый бунт и взросление. Маскировка идеальная.

Во-вторых, память. Я помню всю свою жизнь, все профессиональные навыки, структуру права, принципы ведения переговоров и… музыку. В голове крутились сотни треков, которые в этом мире ещё даже не были записаны. Хороший капитал, если правильно им распорядиться.

План на ближайшие полгода сформировался в голове за пару минут, пока я чистил зубы в ванной, глядя на простенький кафель и тюбик пасты «Бленд-а-мед».

Первое — физика. Дыхалка у этого тела была никудышная, любой подъём по лестнице вызывал одышку. Будем бегать, батя как раз подскажет армейские методики.

Второе — учёба. Пора заканчивать с тройками по алгебре и грамматике. Взрослой усидчивости мне хватит, чтобы подтянуть эти хвосты до твёрдой четвёрки по старой системе или восьмёрки по новой двенадцатибалльной, которую ввели пару лет назад. Гуманитарные предметы я и так закрою на максимум чисто на старом опыте.

Третье — гитара. Хватит позориться в музыкалке после балалайки. Перестроим руку на эстрадный аккорд, переговорим с преподавателем музыки. Умением правильно играть на гитаре как симфоническую музыку так и эстрадную может мочь. Да и будет неплохим хобби, пока габен свой Steam допилит. Эх, плакали мои 800 игр в библиотеки Стим. И мой верный Trustmaster t 248. Сейчас руль с обратной связью стоит как крыло от Боинга, и мне такой точно не купят.