Книга 1. Игра по новым правилам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Into the air, combat pilots make their vow.

Мой голос звучал ровно, но в нём появилась та самая полётная сталь, которая заставляет людей поднимать головы вверх. Я пел про безумцев, летящих на перегрузках в три маха, про невидимый щит над мирными городами и про цену, которую эти парни платят за то, чтобы небо оставалось чистым.

Angels of death on the wings of war they fly,

Turbines ablaze, leaving contrails in the sky.

Lightning above, fire burning at the rear,

Missiles on racks, back to battle with no fear!

Winged shadows cutting through the endless space,

Pandora’s box opens up its dark embrace.

Scramble all crews, lift them up into the skies!

Heavenly guardians stand where defense lies.

Атмосфера на заднем дворе изменилась бесповоротно. Полуденная расслабленность окончательно улетучилась, уступив место мощному, коллективному сопереживанию.

Батя, бывший старлей внутренних войск МВД СССР, медленно отставил в сторону свои инструменты у гриля. Он стоял, скрестив на груди свои мощные руки, и его жёсткий армейский взгляд был намертво прикован ко мне. В его глазах читалась суровая, глубокая гордость — он, как никто другой на этой лужайке, понимал, о чём именно поёт его сын.

Мистер Миллер и другие взрослые мужчины замерли с банками пива в руках, консервативные американцы слушали авиационный марш в моём переводе так, словно это был неофициальный гимн ВВС США.

Бекки Галлахер так и осталась стоять у стены дома. Её прагматичный, математический склад ума сейчас явно перегружался от того, насколько точно эта песня сочетала в себе холодную техническую эстетику железа и запредельный человеческий драматизм. Рядом с ней Фрэнк и футболисты ловили каждый аккорд, заворожённые чистой, хищной энергетикой трека.

На финальном припеве я пустил в ход плотный, хлёсткий бой, заставляя акустику выдавать максимум своей мощности, имитируя грохот уходящего на форсаже истребителя:

Scramble all crews, lift them up into the skies!

Heavenly guardians stand where defense lies.

Я плавно погасил вибрацию струн ладонью, переводя финальную коду в тихое, затихающее эхо. Последняя нота растаяла в наступивших сумерках Солона.

Секундная, звенящая пауза — высшая награда для любого исполнителя, когда люди просто не могут сразу начать хлопать, переваривая ком в горле. А затем двор буквально взорвался. Это были не просто вежливые воскресные аплодисменты. Мужчины оглушительно свистели, батя весомо хлопнул ладонью по чугунному крылу гриля, а Хлоя Анджело на веранде победно улыбалась, понимая, что этот вечер Солон не забудет уже никогда. Наша вечеринка официально закрепила за собой статус легенды дивижена.

— Вторую песню я хочу посвятить парням, что штурмом взяли пляж Омахи, — мой голос стал чуть глубже, перекрывая благоговейный ропот, оставшийся после предыдущего трека. — Они без страха и упрёка шли прямо на пулемёты и отвесные скалы. Они сделали то, что в сороковых считалось абсолютно невозможным — прорвали неприступную, залитую бетоном укреплённую линию нацистов. Это песня шведской группы Sabaton — «Primo Victoria».

Я перестроил нижнюю струну в дроп-ре, придавая акустической гитаре тяжёлое, злое, почти рокочущее басовое звучание. В августе 2002 года шведы из Sabaton были практически никому не известной молодой бандой из Фалуна, а до релиза их главного исторического суперхита оставалось еще три долгих года. Но мне было плевать. Мой взрослый музыкальный эгоизм требовал выдать этот эпический гимн именно сейчас, когда сумерки Огайо окончательно опустились на задний двор, а отблески огня из батиного гриля создавали на кирпичной стене дома длинные, пляшущие тени.

Сыграть тяжёлый скандинавский пауэр-метал на одной лишь акустической гитаре так, чтобы это не выглядело блёклой пародией — задача тривиальная для обычного подростка, но вполне решаемая для человека с моим опытом. Вместо классического перебора я врубил жёсткий, непрерывный палм-мьют — прижал ребро ладони к струнам у самого порожка, заставив инструмент выдавать глухой, пулемётный, качающий ритм. Гитара зазвучала как маршевый барабан тяжёлой пехоты.

Бум-чух-чух-чух, бум-чух-чух-чух…

Этот бешеный, катящийся вперёд ритм гусениц десантных амфибий мгновенно заставил парней из футбольной команды подобраться ближе к кромке бассейна. Я резко отпустил струны, и двор оглушил мощный, открытый каскад аккордов, имитирующий грохот корабельной артиллерии. И я выдал стартовый, канонический боевой клич, от которого у любого ценителя тяжёлой музыки перехватило бы дыхание:

Through the gates of hell, as we make our way to heaven!

Through the Nazi lines…

Primo Victoria!

Английский язык Sabaton — рубленый, плакатный, наполненный лаконичными военными терминами — заходил местной пригородной публике прямо под корку. Это был чистый адреналин, запечатанный в шести струнах.

Я шёл по тексту как по минному полю, вбивая медиатор в струны с такой силой, что пальцы левой руки на грифе горели от напряжения. Голос, разогретый предыдущими вещами, выдавал честный, плотный расщеплённый рок-вокал:

On the sixth of June, on the shores of Western Europe, 1944!