— Почему молчал шесть лет? — спросила Мара.
— Пишет, что боялся обвинения в соучастии. Оскар обещал лишить пенсии и отправить в Черную Грань.
Каэл прочитал обе страницы.
— Он просит не считать письмо оправданием нападения, — сказала я.
— И правильно.
— Также просит суд найти семьи троих погибших. Сержант Иллен оставил мужа, Ферр — мать, Том Рей — двух сестер.
Каэл закрыл глаза, вспоминая или пытаясь вспомнить.
— У моего рода были земли в Медной долине. Если они не конфискованы, доход передать семьям.
— Это не возвращает погибших.
— Нет.
— И не покупает уменьшение вины.
— Нет.
— Тогда внесу как добровольное возмещение, отдельное от приговора.
Реван спросил:
— А если семьи откажутся от денег дракона?
— Останутся на счете до их решения, — сказала я. — Не перечислять тайно и не превращать отказ в неблагодарность.
Каэл подписал распоряжение. Его имущество считалось конфискованным, поэтому документ мог ничего не стоить. Но на открытом суде короне пришлось бы объяснить, почему она удерживает имущество человека и одновременно требует от него возмещения.
— Свидетель не делает вас ни чудовищем, ни героем, — сказала я.
— Он был там.
— Значит, его показание войдет целиком.
Каэл подписал собственное признание. Не покушение и не семь убийств. Нападение на государственный конвой, уничтожение имущества и действия, повлекшие смерть трех людей.
— Оскар использует, — предупредил Дорен.
— Пусть, — сказал Каэл. — Иначе чем мы отличаемся от его сводок?
После заседания Мейра Лосс попросила копию признания. Ее брат не имел отношения к тому конвою, но она читала каждую строку.
— Значит, он тоже убивал, — сказала она.
— Да.
— И вы все равно проверяете его дело.
— Проверка не является наградой за хорошее поведение.
— А если суд решит, что шести лет достаточно?
— Тогда будет свободен по доказанному обвинению. Покушение и четыре выдуманные смерти не могут добавлять срок только потому, что он виновен в другом.