— У меня ваше письмо.
— Тогда предъявите на суде.
— Предъявлю.
Орс улыбнулся. Оскар пошел дальше.
— Вы предлагали сделку доказанному убийце? — спросила я.
— Следствие проверяет разные возможности.
— Значит, его право говорить вас устраивает, пока он говорит нужное.
— А вас устраивает использовать его сейчас.
— Я не обещала свободу за письмо.
Оскар осмотрел оранжерею. Увидел картофель в земле, новые стекла и список добровольных смен.
— Они делают вид, что согласны, потому что ключ у вас.
— Любой отказ записан без последствий.
— Люди в тюрьме не бывают свободны в выборе.
— Именно поэтому огонь временный и не влияет на срок. Ты впервые говоришь разумную вещь.
Он раздраженно отвернулся. Мы подошли к лестнице шестого уровня.
— Туда вы не входите, — сказала я.
— Палата имеет доступ.
— После начала пересмотра хранилище опечатано тремя сторонами. Ваша подпись будет четвертой, если хотите проверить сохранность снаружи.
Оскар отказался. Ему нужен был не контроль, а одиночный доступ.
— Лиора, я предлагаю разговор, а не суд.
— Тогда зачем приложение?
— Потому что ты доверяешь бумаге.
— Раньше доверяла тебе.
— Это не было ошибкой восемь лет.
— Ошибка не становится правильной от длительности.
Он открыл папку. Возвращение фамилии Вейр, половина дома, должность главного архивиста, отдельное жалование. Мое согласие требовалось на последней странице. Взамен я признавала проверку Черной Грани превышением полномочий, передавала ключи и подтверждала законность использования огненных имен.
— Ты даже не предлагаешь закрыть тюрьму, — сказала я.
— Потому что ее нельзя закрыть.
— Можно прекратить бессрочные приговоры.
— И выпустить тех, кто завтра сожжет поселок?