— Это можно сделать, — сказал Реван, когда мы передали ему копию позже. — Не за день. Но можно.
— Сколько людей?
— Десять мастеров и месяц. Или все, кто умеет держать инструмент, и две недели.
У нас не было двух недель еды.
В хранилище я сняла копии с табличек. Триста сорок одно имя не помещалось в одну книгу. Дорен начал с живых заключенных, Мара — с умерших сотрудников, Эрис — с освобожденных.
На сосуде Нейра Ардена стоял действующий отбор, но его физическую камеру крепость скрывала. Линия от сосуда уходила не к столице, а глубже, на седьмой уровень.
— Он жив, — сказала Эрис. — Пламя движется.
— И находится в Сердце, — добавил Каэл.
— Зачем?
— Возможно, поддерживает печь напрямую.
Мы задержались дольше часа. Сверху трижды ударили по лестнице. Тесса собиралась закрывать вход.
Перед уходом Каэл остановился у своего сосуда.
— Не открывайте без суда, — сказал он.
— Боитесь получить силу?
— Боюсь, что вместе с именем вернется все, что от меня отрезали. Превращение в закрытом зале убьет вас.
— Запишем порядок.
— Вы все превращаете в порядок?
— Только то, что может убить людей.
— Разумная привычка.
Когда мы поднялись, Тесса обругала всех по очереди и заставила пить горячий отвар.
Мара поставила перед советом сосуд брата на рисунке и рассказала, что нашла. Ни одного слова о чувствах. После доклада она попросила временно снять ее с командования.
— Почему? — спросила я.
— Потому что хочу открыть хранилище и забрать имя силой.
— Спасибо, что сказали. Кто заменит?
— Кузнец Арт. Он служил сержантом.
Она передала ему ключи до утра.
Каэл наблюдал из-за решетки.
— Вы позволите ей вернуться? — спросил он позже.
— Если подтвердит, что может выполнять обязанности.
— Оскар назвал бы признание слабостью.