Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тимон вздрогнул, а Серафим пошёл к двери, и я услышал его спокойный голос:

— Свидетели остаются у тела. Все молчат.

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ

Пока Серафим отворял дверь, Марта успела поставить Тимона к столу с телом Иллара и коротким, резким жестом указала мне место рядом с подмастерьем, так что мы оба оказались у мёртвого связиста на виду у Ливия, Ферра и Серафима, и теперь нас нельзя было увести по одному, чтобы потом заставлять рассказывать одно и то же разными словами.

— Кром, подмастерье, — сказала Марта тихо, но тоном, не терпящим возражений. — От стола не отходить. Отвечаете только после разрешения Ливия или Серафима. Своих мыслей не добавлять. Лишнего не болтать.

Тимон дёрнул подбородком, будто хотел кивнуть сразу за двоих, и выпалил:

— Я понял…

— Уже плохо, — отрезала Марта, и её голос стал ещё тише, отчего сделался только страшнее. — Не «понял». Повторяешь только слова, которые слышал. Пока тебя не спросили, помалкиваешь. У нас и без твоих догадок ночка выдалась весёлая.

— Так точно, старший госпитальер, — ответил Тимон с тоскливым отчаянием, будто готов был выполнить любой приказ, лишь бы не наделать новых глупостей.

Я хотел съязвить что-нибудь про дисциплину и свежие трупы, но промолчал, потому что Марта была права: нас с Тимоном развели бы по разным углам, и через пять минут у нас появились бы разные показания, а ещё через пять минут всех здесь выставили бы идиотами или фанатичными кретинами, которые сами не знают, что именно слышали.

В крипту вошёл церемониймейстер — высокий, сухой, в чёрной мантии с алой каймой. На груди у него висели узкие металлические пластины с номерами служб, датой обряда и маленькой аквилой, которая при каждом шаге тускло поблёскивала. В левой руке он держал церемониальную планшетку со списком павших, в правой — короткий жезл с печатью панихидной службы. За ним остановились двое служителей с плотными свёртками саванов в свинцовых лентах, а дальше, за их плечами, я увидел Кастора Вейна без шлема и нескольких его бойцов в полной выкладке. И они стояли не расслабленно, а напряжённо, как собаки перед броском.

Церемониймейстер не стал кланяться телу и не потратил времени на приветствия — для него мы были тем, кто мешает рассветному обряду, и он не собирался скрывать своего отношения.

— Рассветная партия покойников не передана в Собор Кровавой Купели, — сказал он, и его голос прозвучал так, будто он зачитывал приговор. — Третий удар колокола могут задержать по моей просьбе, но ненадолго. Ждать будут не больше четверти часа.

Серафим стоял у створки и не отходил, пальцы его легли на корешок железной книги.

— Передача тел к саркофагу Святой Вероники не согласована с Семью Стражами, — ответил он спокойно.

— Ответ сервитора я уже получил, — сказал церемониймейстер с тем холодным терпением, которое бывает у человека, привыкшего, чтобы ему подчинялись. — Теперь мне нужна причина от живого человека. Иллар Дорн стоит третьим в свидетельстве. Перед ним два офицера с Горловины, после него Артель Восс. Саванщики ждут у прохода, певчие сервиторы готовы к литании. Если третье место останется пустым, это услышат не только служители у саркофага.

Он положил планшетку на край стола и придержал верхний лист пальцами. Я увидел на бумаге имена, бирочные номера, отметки саванов и порядок выхода — напротив имени Иллара уже провели тонкий красный прочерк, ещё до того, как мы начали этот разговор.

— Мне нужно это тело для церемонии, — продолжил церемониймейстер, не дождавшись ответа. — Или запрет с подписью того, кто принимает ответственность. Пусть он потом сам объяснит паломникам и раненым, почему павшего не приняли к Алой Купели.

Серафим взял с малого стола сопроводительный лист с нашим рапортом и положил его рядом со списком так, чтобы церемониймейстер видел все подписи — и мою, и Ливия, и Ферра, и Марты, и знак раскрытого глаза.

— Запрет подписан, — сказал Серафим.

Церемониймейстер прочитал строку молча. Его узкое скуластое лицо при этом осталось бесстрастным, но я заметил, как дёрнулся кадык, когда он произнёс вслух:

— «До рассмотрения рапорта о связной речи голоса, представившегося Вероникой, тела на церемонию у саркофага не передавать». — Он поднял глаза. — Кто внёс эту строку?

— Санитар Матвей Кром, — ответил Серафим. — При Ливии, Ферре, Марте и первом посте.

Церемониймейстер наконец посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни злости, ни любопытства — только холодная оценка того, насколько опасным может быть санитар, который поставил своё имя под такой бумагой.

— Санитар Кром. Это вы?

— Санитар Матвей Кром, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Да, это я.

— Вы понимаете, что остановили не одну каталку с покойником?

— Понимаю лучше, чем мне хотелось бы, — ответил я, потому что врать в такой ситуации было бы глупо, а притворяться, что я не осознаю последствий, — ещё глупее.

— Поздно поняли, — отрезал церемониймейстер. — Рассветный обряд уже собран. У каждого тела есть место, у каждого места есть имя. Если третья строка останется пустой, это услышат все, кто пришёл в Собор поклониться саркофагу и павшим. Если за третьей строкой встанут остальные — это услышит вся крепость.