Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тимон поднял руку на полпальца, потом всё-таки спросил:

— Значит, это точно не линия говорила?

Ферр повернул к нему жёлтую линзу.

— Малый мирянин задал допустимый вопрос. Да. Линия не говорила.

— А кто говорил?

Я мысленно выругался. Тимона надо было ставить к стене лицом, а не оставлять ему возможность задавать вопросы.

Синтезатор Ферра щёлкнул два раза.

— Ферр Вольт не знает. Ферр Вольт крайне недоволен этим фактом.

Он помолчал, и это молчание у техножреца вышло почти оскорблённым.

— Неизвестное допустимо в разобранном состоянии. На столе. Под щупом. В протоколе. Здесь неизвестное ведёт себя неправильно.

— Значит, ваш технический протокол подтверждает чудо явления Святой? — осторожно спросила Марта.

Слова она подбирала медленно. С Ферром вообще лучше было говорить так, будто вокруг лежат мины, только вместо мин — провода Механикус.

— Когда механизм не объясняет событие, — ответил Ферр, — адепт Механикус не падает на колени и не кричит «чудо». Он проверяет второй механизм, потом третий, потом руки того, кто соврал про первый, потом лоб того, кто мешал проверять. Сейчас Ферр Вольт экспертно заявляет, что технический источник речи не установлен.

Ливий хмыкнул, и я увидел, как он расслабился — для него это было достаточно.

— Для медицинского запрета хватит, — сказал он.

— Для технического разрешения двигать тело — тоже нет, — согласился Ферр. — Тело не двигать, панель не закрывать, мирянам руками не прикасаться.

Марта посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то вроде торжества.

— Видишь, Кром? — сказала она. — Все полезные люди говорят одно и то же разными способами.

Я не успел ответить, потому что Серафим вернулся без объявления — он вошёл тихо, но теперь держал под мышкой узкую книгу в железном оплёте, и на обложке был знак раскрытого глаза, и книга выглядела так, будто ею много раз запрещали вход, а один раз, возможно, били по лицу нарушителя запрета.

Серафим поставил книгу на край малого стола, и я почувствовал, как в крипте стало ещё холоднее.

— Рапорт у меня, — сказал он. — Кром, ты не хочешь изменить свои показания?

— Никак нет, — ответил я, потому что менять правду на удобную ложь я научился давно, но сегодня почему-то не хотелось.

— Подмастерье? — он посмотрел на подростка, и Тимон выпрямился так, будто проглотил арматуру.

— Никак нет, Серафим Гольц, — сказал он твёрдо.

— Фразу про имя повтори, — приказал Серафим.

Тимон сглотнул, и я увидел, как напряглись его плечи.

— «Удержи и моё. Запомни меня Вероникой», — процитировал он.

Серафим посмотрел на меня, и я кивнул.

— Так записано? — спросил он.

— Как было сказано, так и записано, — ответил я, и в моём голосе прозвучала та усталость, которая бывает, когда человек уже ничего не боится.