— Сейчас узнает. Я отправила сервочереп с показаниями третьего поста и записью четвёртого сигнала.
Она поставила на бирку связиста свою метку: маленький квадрат медикае-службы рядом с моим санитарным номером и печатью третьего поста.
— Тело остаётся под твоим сопровождением, Кром, — сказала она. — Я беру проверку на себя, но с каталки ты его не снимешь, пока старший медикатор не примет в крипте. Твоя отметка первая.
Я кивнул.
Две сестры-госпитальеры уже взялись за каталки с офицерами и повели их к обрядовым столам. Капеллан у двери снова зажёг третью свечу для почётного прохода. Их тела начали готовить для церемонии.
Погибший связист остался на нашей каталке, а на его бирке теперь стояли моя санитарная отметка, печать третьего поста и квадрат медикае-службы. Старший госпитальер ткнула пальцем в эти три знака.
— Видишь, Кром? Теперь ты везёшь не почётную партию. Ты везёшь тело, которое не пустили к саркофагу до проверки. С каталки не снимать, в чужие руки не отдавать, вниз вести только после допуска пятого поста.
Я кивнул. Офицеров забирали для подготовки церемонии. Связист оставался под моей ответственностью, потому что первая незакрытая отметка на его бирке была моя.
— Теперь его у нас не заберут? — спросил Тимон.
— Заберут, если появится кто-то с правом выше моей подписи.
— А такой есть?
Я усмехнулся.
— Конечно, такой всегда есть. Например, старший медикатор крепости.
— Тогда зачем мы вообще ставим свои отметки?
— Чтобы он пришёл сам, назвал себя и оставил свою подпись. После таких отметок мелкий служитель с чужим приказом уже не сможет просто увезти тело.
Тимон подумал.
— То есть подписи не защищают?
— Защищают. Просто не от всех.
— Удобная у нас служба.
Вывод был неожиданный, и я не нашёлся, что на него ответить, просто пожал плечами.
У двери к малой санитарной крипте стояли старший сервитор, красная пластина допуска и латунный замок. Сервитор вставил ключ в гнездо, повернул его на четверть оборота и дождался, пока старший госпитальер поставит ладонь на пластину. Только после этого створка ушла внутрь. Из прохода пахнуло холодом.
Тимон посмотрел через плечо. Я взялся за носилки.
— Тимон, смотри под ноги. На повороте не дёргай.
— Понял.
— Пошли тогда.
На первом повороте горловой имплант под тканью щёлкнул снова.
Тимон сразу остановился.
— Матвей…
— Я всё слышал. Не останавливайся.
— Это уже пятый раз?