Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это я, — прохрипел я.

— Ты понимаешь, что остаёшься под надзором Ордо Еретикус до окончания расследования?

— Я уже догадался по количеству людей, которые следят за тем, как я мочусь в утку.

Марта резко закашлялась, пытаясь скрыть смешок. Ари сделала вид, что ничего не слышала. Серый плащ даже не моргнула.

— Прекрасно. Ответ зафиксирован. Свидетель в сознании и способен к иронии.

Всех допрашивали по одному и только для меня сделали исключение.

Писарь Ордо Еретикус записывал всё без какого-либо выражения на лице, превращая весь произошедший кошмар в сухие строчки протокола, написанного аккуратным каллиграфическим почерком.

Инквизитора я больше не видел, но её люди остались, как призраки в серых плащах, просачиваясь сквозь коридоры. Разбирательство шло своим чередом, тихо, методично, как работа могильщика.

Меня собирали по частям, точно сломанный сервитор, которому решили дать второй шанс. Сначала Марта и Ферр несколько суток держали меня на грани, стабилизируя состояние и выравнивая сердечный ритм, который скакал, как напуганный грокс. Медикаторы зашили то, что можно было зашить, и отрезали всё, что ремонту не подлежало. Потом Ферр, получив разрешение от Марты, поставил мне в грудь маленький имплант сердечного ритма. Он тихо щёлкал под кожей, как механический сверчок, и бесил меня больше, чем добрая половина моих живых знакомых, про злую вообще молчу. Левую ногу, раздробленную в нескольких местах, зафиксировали наружной скобой, громоздким экзоскелетом от бедра до лодыжки. На правую руку с порванными на лоскуты мышцами от локтя до запястья поставили железный фиксатор с малым сервоприводом, чтобы я мог хотя бы держать ложку.

Марта называла всё это скобами и датчиком. Ферр — стабилизационным комплектом.

Для меня же это осталось аугментационным железом, которое мешает спать, весило, как гиря, и напоминало при каждом шаге, что от моего старого тела осталось далеко не всё.

Через две недели меня впервые посадили в кресло у стены палаты на десять минут. Спина затекла, швы на груди натянулись, железо на ноге показалось невыносимо тяжёлым. И я осознал, что вернусь к нормальной работе ещё очень и очень нескоро, если вообще вернусь. Марта, стоявшая рядом, сказала, что кресло — это не разрешение вставать. Если я попробую встать сам, она привяжет меня к койке старой простынёй и скажет много плохих слов, которые не войдут ни в один протокол, но я их запомню надолго.

Вечером, вскоре после этого, Тимон прикатил в палату столик с перевязочным лотком. На лотке лежала аккуратная стопка медицинских бирок.

— Марта сказала, тебе можно сортировать бирки. Сказала, что это полезно для мелкой моторики.

— Марта решила дать мне ответственную работу или просто чем-нибудь занять, чтобы я не свихнулся от скуки?

— Думаю, и то и другое, — сказал Тимон, не задумываясь.

— Растёшь, салага. Уже понимаешь начальство без лишних слов.

Он положил передо мной связку бирок. Чистые отдельно. Испачканные отдельно. На некоторых кровь въелась в тонкий металл так, что имя читалось только с третьей попытки. Я брал их здоровой левой рукой, а пальцами правой, той, что была в фиксаторе, пытался аккуратно раскладывать по стопкам. Работа была медленная, муторная и нужная.

Ещё через месяц меня выпустили из палаты прогуляться по коридорам крепости.

Выпустили — это, конечно, громко сказано. Марта шла слева, готовая в любой момент подхватить меня за локоть. Тимон — справа, неся на плече сумку с медикаментами на всякий случай. За спиной бесшумно плыл сервочереп Ферра и щёлкал линзой, записывая каждый мой шаг. Шансов сбежать или хотя бы упасть без свидетелей не было никаких.

Я довольно легко переставлял левую аугументированную ногу, подчиняясь её чужому, механическому ритму. Правая управлялась заметно хуже, напоминая о себе тупой болью. При каждом вдохе я вспоминал, что Святая Вероника отдала свою жизнь не для того, чтобы я патетически стоял на фоне заката, а вокруг пели медные трубы, и рвались в небеса знамёна, а чтобы я и дальше делал свою работу — таскал раненых, штопал живых, отдавал последние почести мёртвым, иногда побеждал чемпионов Хаоса, спасал живых святых, срывал планы Богов Хаоса, а может, иногда свирепо карал могучей санитарной дланью еретиков из высшей гражданской администрации, но… Но даже если мне снова придётся пройти через этот ад, я свой долг вернуть Святой Веронике не смогу.

У закрытого Зала Саркофага теперь стояли две Сестры в полной боевой выкладке. На тяжёлой створке висела восковая пломба Ордо Еретикус. Я посмотрел на неё и быстро отвёл глаза. За этой створкой лежала женщина, которая просила у меня смерти, а вместо этого дала жизнь. Здесь уже никакой казарменной шуткой не прикроешься.

Тимон тоже остановился и посмотрел на дверь.

— Зайдём? Помянуть Ливия, Эдну, Серафима, Вейна и всех остальных? Когда инквизиция закончит расследование и снимет запрет…

Марта ответила вместо меня, и голос у неё был резкий:

— Когда разрешат, тогда и поговорим. А пока не начинай. Не до сантиментов, работы много. Матвея надо вернуть в нормальное состояние.

— Но я же просто спросил…

Я посмотрел на мальчишку. Он уже не выглядел прежним подмастерьем, который слушал байки про медсестёр и масек с открытым ртом. Взгляд стал жёстче, на скулах проступила мужская взрослая резкость.

— Каталку вон ту возьми, салага, — указал я на бесхозный инвентарь, стоявший у стены. — Учить тебя ещё и учить…

Он удивился.