Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И это вижу, салага.

Больше он ничего не спрашивал. Сестра Ари поднялась первой. Она подошла к Веронике, встала рядом с Мартой и посмотрела на Святую так, будто сейчас ей нужно было принять приказ, который никто не хотел отдавать.

— Госпитальер, — сказала она. — Подтверди при свидетелях.

Марта вскинула голову.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Святая Верника умерла на моих руках, а тебе требуется медицинская констатация?

— Медицинская. Потом будет моя.

Марта посмотрела на неё зло, но кивнула. Двумя пальцами снова проверила шею Вероники, хотя уже всё знала.

— Дыхания нет. Пульса нет. Сердце не бьётся. Святая Вероника Алой Купели мертва. Она отдала свою жизнь всю до капли.

После этих слов Ари склонила голову. По щекам Сестры Мариам покатились крупные слёзы, при том, что лицо её оставалось бесстрастным. Кто-то из гвардейцев Вейна сложил пальцы аквилой так неловко, будто делал это впервые за много лет. Сестра Ари закрыла глаза на один вдох, а потом повернулась к разгромленному залу.

— Слушайте все, кто жив и потом не говорите, что не слышали, — сказала Ари. — Святая Вероника Алой Купели завершила земное служение. Она отдала последнюю милость живому слуге Бога-Императора и приняла в себя смертельную отраву.

Повисла гробовая тишина. Никто из присутствующих не шевельнулся.

— Саркофаг больше не поддерживает жизнь в Живой Святой, — продолжила Ари. — С этого часа саркофаг хранит мощи Святой Вероники Алой Купели. Кто скажет иначе — солжёт перед Императором, Ордо Еретикус и всеми мёртвыми в этом зале. Мы потеряли Её.

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я выныривал из забытья и выхватывал реальность кусками, как тонущий хватает ртом воздух. В одном куске Марта орала на кого-то, чтобы держали лампу ниже и не светили в глаза, потому что пациент ещё живой, хоть и не подаёт вида. В другом Ферр спорил с ней про доступ к телу свидетеля для снятия биометрии, и Марта обещала оторвать ему второй голосовой модуль, хотя я даже не знал, есть ли у него первый. В третьем Тимон сидел рядом и тихо читал вслух имена на бирках покойников, которых он сам готовил к отправке в морг, потому что, наверное, боялся, что если замолчит, я уйду вслед за ними.

А через два дня я понял, что выжил. Понял по запаху. Запах госпиталя ни с чем не спутаешь — смесь дезраствора и медикаментов. Этот запах означал, что я ещё могу его чувствовать.

Я открыл глаза и увидел низкий серый потолок и большое пятно жирной копоти над прометиевой лампой, гудевшей, как старый когитатор. Справа, вполоборота ко мне, стояла Марта. В одной руке она держала эмалированную чашку с чем-то тёплым, в другой — ложку. Судя по её лицу, она уже успела мысленно похоронить пациента, выписать все бумаги, а пациент вдруг вылез обратно и испортил ей всю документацию.

— Проснулся? — спросила она без тени радости. — Очень жаль. Теперь возись ещё и с тобой, корми тебя, пои тебя. А я надеялась сэкономить паёк.

— Придётся, — посочувствовал я ей неискренне, голос был чужой, хриплый. — Где я?

— В малой палате при нижнем госпитале. В большой воняет, орут и умирают с большим энтузиазмом. Тут почти не орут. Так что, считай, что повезло.

— Что с Аврелией? — это был второй вопрос в моём списке. Главный вопрос.

— В трёх разных мешках. Отдельно от остальных. Под круглосуточной охраной Сестёр Битвы. Если она вдруг решит воскреснуть, то собраться обратно в функционирующий цельный организм ей будет крайне проблематично. Я лично проследила за упаковкой.

Я попытался пошевелиться. Ничего хорошего из этого не вышло. Грудь перетягивала жёсткая, как кора дерева, повязка. Левую ногу держала металлическая скоба от бедра до голени, прикрученная ремнями так, что нога казалась чугунной. Правую руку зафиксировали от локтя до запястья. На ней слушались только пальцы, и то плохо.

— А… Вероника? — этот вопрос дался тяжелее.

Он застрял в горле, мне пришлось его буквально вытолкнуть. Марта перестала мешать ложкой в чашке. Она замерла на секунду, глядя в мутную жидкость.

— Сестра Ари у саркофага поставила караул в полной выкладке. Как ты понимаешь, совсем не почётный. Ферр ведёт запись всех показателей круглосуточно. Сёстры молятся. Идиотов и фанатиков с истериками к ней не пускают. Тело в саркофаге. Он снова запечатан. Больше мне ничего не известно.

— Раненых крепость принимает?

— Всех принимает. И живых, и мёртвых. Конвейер не останавливается. Крепость на карантине, госпиталь забит под завязку, Ордо Еретикус в пути. Так что… Всех впускают, но никого не выпускают.

— Завтрак был? — задал я самый животрепещущий вопрос.