За Ари стояла Мириам, её лицо было непроницаемым, как камень. За Мириам маячил Ферр. Тимон сначала сел у стены, но Марта ткнула пальцем в табурет рядом с моей койкой.
— Ты не мебель. Сюда. Ты теперь свидетель, а не подставка для капельницы.
Тимон пересел, стараясь не шуметь.
Ари посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.
— Матвей Кром, ты можешь говорить?
— Могу…
— Тогда скажи перед нами, что произошло со Святой Вероникой.
Ари, Мириам, Марта и Тимон уже знали ответ. Но крепости, её стенам, её мёртвым и живым нужны были мои слова. Слова человека, ради которого святая встала из своего саркофага и умерла окончательно. Я стал частью их новой кровавой истории.
Я сделал глубокий вдох. Лёгкие отозвались болью.
— Святая Вероника Алой Купели была жива в саркофаге, — ответил я роняя слова. — Аврелия хотела добраться до неё. Отдать Хаосу то, что сама не смогла получить через старый обряд. Она хотела не просто убить её, а сломать. Чтобы Святая сама попросила принести её в жертву…
Ферр записывал, его сервочереп тихо гудел. Тимон смотрел на меня, не моргая.
— …После боя Вероника вышла из Зала Саркофага. Она была жива. Худая, холодная, шла босиком по грязному полу. Марта держала меня, потому что Пентакост рвал сердце изнутри. Вероника… она забрала это из меня.
Я запнулся. Марта сжала губы в тонкую линию.
— После этого я выжил, — закончил я. — А она умерла. Окончательно. Мне больше нечего добавить.
— Подтверждаю, — сказала Сестра Ари. — Я слышала свидетельство Матвея Крома.
— Подтверждаю, — вторила ей Мириам.
— Подтверждаю с медицинской точки зрения, — добавила Марта. — Токсический каскад был остановлен внешним воздействием, не поддающимся объяснению.
Ферр повернул свои линзы ко мне.
— Свидетельство сохранено и заверено.
Тимон тихо сказал, и все обернулись к нему:
— Я тоже подтверждаю. Я всё видел.
Никто его не перебил. Его слова попали в протокол вместе с нашими показаниями.
После этого Ари вышла в коридор, где собрались Сёстры, остатки гвардейцев Вейна, санитары и те раненые, которые могли стоять на ногах.
Меня туда, конечно, не пустили. Марта сказала, что если я попробую спорить, она привяжет меня к койке так, что даже Инквизиция попросит у неё чертёж этих узлов. Пришлось лежать и слушать через приоткрытую дверь.
Голос Ари долетал плохо, искажённый эхом коридора, но главное я услышал.
— Саркофаг отныне хранит священные мощи Святой Вероники Алой Купели.
Люди за дверью молчали. Тяжёлое, густое молчание.
— Старая цепь обряда остановлена. Навсегда.
Кто-то сдавленно вскрикнул. Мириам рявкнула «тихо».
— Крепость принимает раненых, мёртвых и покаявшихся. До полной проверки Ордо Еретикус никто не выходит. Купель закрыта для тел. Кто назовёт карантин сомнением в святости, пойдёт под арест. Кто потащит покойника к саркофагу, будет остановлен силой.