Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Марта замерла на полудвижении, её пальцы так и остались прижатыми к моей груди.

— Только этого нам сейчас не хватало… Вечер перестал быть томным?

Из Зала Саркофага донёсся глухой звук, похожий на удар колокола. Низкий, тяжёлый, проникающий в самые кости. Но только вот в чём штука. Колокола там отродясь не было. Я это знал точно. За все годы работы в крепости я ни разу не видел в том зале ничего, кроме саркофага, трубок и мерцающих когитаторов.

Вибрация от удара почувствовалась спиной, затылком и даже зубами. И этот свук не был наваждением, от него звякнули гильзы, раскатившиеся по полу, пряжка на моём порванном ремне и молитвенная пластинка у груди. Где-то в проходе тонко зазвенели подвески на каталке, которую так и не успели увезти.

— Ферр, что именно случилось? Можешь перевести на человеческий? — спросила Марта, и в её голосе было больше страха, чем я слышал за все годы совместной работы.

— Саркофаг снял внутренние замки. Все семь контуров безопасности деактивированы последовательно.

— Саркофаг со Святой Вероникой открыт?

— Ответ положительный.

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Ари стояла у останков Аврелии с болтером в руках. Светящийся раскалённым металлом ствол всё ещё был направлен на изуродованное тело мерзкого мутантского отродья. После слов Ферра она медленно повернулась к проходу. Несколько Сестёр тоже посмотрели туда, и я увидел то, что меня встревожило намного больше, чем изготовленный к бою болтер в трёх метрах от меня. Сестра Ари напряглась так, что это было заметно даже под керамитом силового доспеха. Двое гвардейцев Вейна у прохода перестали поднимать носилки с раненым, застыв на месте. Даже Марта замерла рядом со мной, забыв о повязке и кровотечении.

А из прохода шёл свет. Но он не был тёплым или золотым, как на церковных витражах. Это было холодное белое сияние, набиравшее силу с каждой секундой. Оно резало глаза после полумрака залитого кровью зала. В этом свете стали видны кровь на ступенях, уже начавшие темнеть рваные тела демонеток, раскиданные по полу, убитые Сёстры в своих белых доспехах, мой разорванный халат, руки Марты, прижатые к моей груди, и белое, как мел, лицо Тимона.

Потом в проходе появилась она, и я узнал её сразу. Это была она — наша покровительница — Святая Вероника Алой Купели. Она была меньше, чем её статуи. Тоньше. Но гораздо страшнее. Статуи изображали величественную воительницу в расцвете сил. Передо мной стояла женщина, которую столетия держали на границе между жизнью и смертью, и эта граница оставила на ней свой неизгладимый след.

На ней висела старая ритуальная ткань, когда-то белая, теперь пожелтевшая от времени. Кожа казалась почти прозрачной, натянутой на кости. Под ней синели жилы, разветвляясь, как корни мёртвого дерева. На губах я заметил свежую, алую кровь, и не мог понять, её это кровь или чья-то ещё.

Она шла босиком по роккриту, и ступни оставляли на камне мокрые следы. Несколько уцелевших певчих сервиторов за решёткой зажужжали, вокс-модули попытались взять ноту приветственного гимна и сразу сорвались в хрип, в скрежет повреждённых механизмов. Один сервочереп ударился о стену, словно потеряв ориентацию, завис, медленно развернулся к святой и опустил линзу в поклоне. Ферр молчал, но это молчание было красноречивее любых слов.

Сестра Ари опустилась на одно колено, склонив голову. Мириам с секундным опозданием сделала то же самое. Я заметил, что она перехватила свой керамитовый десантный нож поудобнее. Умная женщина. После сегодняшнего дня я бы тоже не стал верить никому на слово.

Марта и так стояла на коленях. Она посмотрела на святую долгим, оценивающим взглядом, каким смотрят на пациента при первичном осмотре, потом перевела взгляд на меня и только сильнее прижала ткань к моей груди.

— Простите, Святая, — сказала она хрипло, и голос у неё был усталый, измотанный до предела. — У меня тут пациент умирает прямо под руками. Аквилу сотворю после, когда будет время.

Вероника повернула голову к ней. Движение это было нечеловечески плавным, как у сервитора. Голос у Вероники оказался тихим и сухим.

— Держи его, госпитальер. Не отпускай.

Марта сглотнула. Я отчётливо увидел это движение.

— Держу. Но он уходит от меня… от нас. Я чувствую, как он уходит, и не могу ничего сделать.

— Я знаю…

— Если знаете, тогда скажите, чем помочь. У него сердце сейчас разорвётся на куски, дыхание срывается каждые несколько секунд, Пентакост сокращает сосуды. Мне нужен конкретный способ, а не чудо в золотой рамке.

— Не мешай мне, мирянка…

Марта побелела лицом, но не отпустила меня. Её пальцы только сильнее вцепились в ткань на моей груди.

— Это мой пациент. Я за него отвечаю.

— Сегодня я тоже отвечаю за него. Мы разделим с тобой эту ответственность.

Я хотел возразить, сказать что-нибудь язвительное про то, что меня никто не спрашивал, но язык не работал, а Ливий лежал где-то за моей спиной мёртвый и холодный, и уже не мог возмутиться из-за нарушения регламента передачи пациентов.

Вероника подошла ближе, и я почувствовал холод, исходящий от неё, как от открытой морозильной камеры. Она опустилась рядом со мной на колени, и ритуальный саван, служивший ей вместо одежды коснулся пола, впитывая кровь и грязь.

Вблизи она выглядела… Ещё хуже, чем издалека. Совсем плохо.