Красные ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Пшебраже я приехал только двадцатого апреля. После двух лет отсутствия я впервые провёл праздники дома.

В день моего приезда в квартире моего отца собрались старейшины деревни и лагеря. Только здесь и только сейчас я услышал трагические рассказы обо всех убийствах, совершённых фашистами в окрестных деревнях, поселениях и в лесных уголках. Посыпались названия деревень, фамилии знакомых мне людей. В тот вечер я также узнал обо всех оборонительных мероприятиях Пшебраже, от истории добычи оружия до планов сооружения укреплений.

Через несколько дней состоялось новое совещание. На этот раз мне предложили возглавить самооборону. Правда, деревня уже давно выбрала командира, но Нестерович был уже пожилым человеком и не мог справиться с новыми, растущими задачами. После некоторого колебания я решился и принял это предложение. Тогда я даже отчасти не осознавал, какую огромную ответственность беру на себя.

О том, что, принимая на себя командование обороной, я одновременно в некотором смысле выполняю приказ партизанских командиров и инспекции Армии Крайовой в Луцке, я рассказал только самым доверенным людям.

Я в общих чертах рассказал им о своих контактах с «лесными», подчеркнув, что мне очень важно сотрудничество с Пшебраже, которое может облегчить партизанам поиск надёжных проводников и получение необходимой информации из Луцка и Киверцов.

Я ясно видел, что эти откровения не всем пришлись по душе.

«Лучше уж самим себя закопать. Если немцы узнают о нашем сотрудничестве с партизанами, они сожгут нас за день. Они покончат с нами быстрее, чем бульбовцы.»

Такой исход был весьма вероятен. С другой стороны, я понимал, что мы не можем изолироваться, что нам нужно искать союзников. Этими союзниками могли быть только советские партизаны. Поэтому я и сказал открыто:

«Нам нужно на кого-то положиться, и этим кем-то могут быть только партизаны, понимаете?»

Они с сомнением кивнули.

«Здесь было несколько партизан, но пять-шесть человек — это ничтожная сила.»

«Вы их ещё увидите.» — Я загадочно улыбнулся, что произвело определённое впечатление.

«Вы — командир», — поддержал меня один из них, — «делайте, как считаете нужным.»

Прежде чем официально приступить к исполнению своих обязанностей, я хотел вернуться в Карасин и пообщаться с «Максом» и «Магометом».

Однако пока что, на второй день праздников, я отправился в Рафаловку. Я знал, что для достижения поставленной цели мне понадобится более широкая поддержка, поэтому попросил о встрече инженера Тадеуша Рыковского153, мы вдвоём отправились в Ровно154, который до недавнего времени был начальником нынешнего коменданта Рафаловки — Аполинария Оливы155, бывшего лесничего в лесах графа Езерского156.

Рафаловка находилась в непосредственной близости от железнодорожной линии Киверцы – Ровно157, а значит, это было идеальное место для партизанских диверсионных отрядов; в любом случае, она могла стать важным звеном в диверсионной сети, создаваемой «Максом». Незадолго до этого мне сказали, что у этой маленькой деревни уже есть своя самооборона, немногочисленная, но отлично вооружённая. Командиром всего отряда был несколько, быть может, не опытный, тридцатилетний Аполинарий Олива. У него было странное пристрастие обвешиваться всяким оружием: гранатами, пистолетами и автоматами. Его массивная фигура и это количество оружия создавали грозный и суровый облик. Таким он и показался мне, когда в компании своих соратников Альберта Василевского, Тадеуша Рыковского и Ежи Татарковского я переступил порог его дома. Надо признать, что Олива умел успешно использовать своё вооружение и в последующих боях оказался смелым человеком, обожаемым и пользующимся всеобщим уважением. Мы знали друг друга пока только в лицо, но Владек и Альберт были его ровесниками, поэтому разговор быстро приобрёл характер дружеской беседы.

Ещё проходя через деревню, мы заметили, что некоторые оборонительные сооружения выполнены так, что имеют мало общего с основными принципами фортификационного искусства. А поскольку мои друзья и раньше любили подшучивать над Аполинарием, они не упустили и на этот раз возможности воспользоваться случаем.

«Зачем вам эти дренажные канавы вокруг деревни?» — спросил Альберт, прищуриваясь. — «Деревню затапливает вода?»

«Какие ещё дренажные канавы!» — возмутился Олива. — «Это же обычные окопы! Из кого ты хочешь сделать дурака?» — добавил он, недоверчиво глядя на Альберта.

«Они выкопаны прямо под соломенными крышами, поэтому мы подумали, что вы хотите собирать дождевую воду», — ответил тот со всей серьёзностью.

«Но будьте осторожны», — предупредил Владек, как бы между делом, — «если бульбовцы нападут на деревню во время дождя, вода с карнизов затопит вас по уши.»

«А во время засухи вам за воротник посыплется горящая солома», —снова добавил Альберт, после чего мы все трое рассмеялись. Аполинарий наконец понял, в чём дело.

«Правда, окопы не находятся прямо под соломенными крышами, как вы говорите, но действительно расположены слишком близко к амбарам. Мы об этом не подумали», — признал он. — «В случае пожара будет немного жарко.»

«Ведь бандеровцы могли бы выкурить вас без боя.»

«Зато вооружение у вас что надо» — сказал я с нескрываемым восхищением. — «Каждый второй парень у вас, по-видимому, имеет пулемёт.»

«Всё это с фронта. Немного набрали в лесу, и теперь пригодилось», — с удовлетворением признал командир. Мы ещё немного поговорили о деталях охраны деревни, после чего я раскрыл цель нашего визита.

«Через несколько дней я возглавлю самооборону в Пшебраже», — сказал я. — «Примерно в это же время в эти края прибудет сильный отряд советских партизан. Их особенно интересует железнодорожная линия Киверцы — Ровно. Несколько месяцев назад я наладил с ними сотрудничество в лесах Карасина, и теперь хочу продолжить его в Пшебраже. Им нужна прежде всего помощь местных жителей: проводники, информация, жильё. А мы будем чувствовать себя гораздо увереннее, имея поблизости таких сильных друзей.»

«Я не верю ни в каких партизан!» — отмахнулся Аполинарий. — «Я знаю здешние леса как свои пять пальцев и нигде не видел партизан.»

«А между тем они есть. И целые партизанские отряды», — перебил я его. — «Я видел их много раз, разговаривал с командирами и провёл с ними не один вечер. К тому же они дали наглядные доказательства своего существования и силы в Карасине. Они разгромили целый полицейский участок. Я был там и знаю», — добавил я с большей убедительностью, видя, что убедить Оливу будет мне довольно трудно.

«Это уловка, ясно как божий день!» — возразил он. — «Или повстанцы, или украинская полиция хотят таким коварным образом погубить нас. Зачем им подходить именно к Пшебраже, то есть туда, где больше всего населения? А где ты с ними встречаешься?» — заинтересовался он после недолгой паузы.

[153] Tadeusz Rykowski, псевдоним «Ройко», „Rojko”, инженер-лесовод, партизан, поручик, польский партийный и государственный деятель, заместитель государственного секретаря в ведомствах, связанных с лесным хозяйством — примечание переводчика

[154] город с 1921 по 1939 годы находился в составе Польши в качестве поветного центра Волынского воеводства — примечание переводчика

[155] Apolinary Oliwa, оставил исторические свидетельства о событиях 1943 года, литературно обработанный дневник в виде книги «Gdy poświęcano noże» издан через 30 лет, в 1973 году, однако цензура в ПНР сильно исказила рукопись, полные и не подвергнутые цензуре воспоминания вышли в свет ещё через 40 лет, только в 2013 году — примечание переводчика

[156] основатель династии, Ян Непомуцен Павел Франциск Езерский, Jan Nepomucen Paweł Franciszek Jezierski, являлся членом польского парламента, Сейма, занимая явно пророссийскую позицию, за что неоднократно получал угрозы расправы, и несколько раз чуть не был выкинут из окна здания парламента — примечание переводчика

[157] Równe, ныне административный центр Ровненской области Украины; национальный состав перед оккупацией: 56 % — евреи , 26 % — поляки, 8 % — украинцы, 8 % — русские, 2 % — белорусы и другие национальности; согласно переписи населения 2001 года евреи и поляки вместе составляли менее 1 % населения, первые по причине почти полного уничтожения, вторые по причине вывоза на принудительные работы в Третий рейх — что проводилось оккупационной администрацией при участии украинских националистов, также на численность вторых оказала влияние депортация польского населения в ПНР — примечание переводчика