«Иногда в лесу, но чаще всего дома. Они настолько любезные, что приходят ко мне.»
«И ты ходишь один, без оружия?» — Аполинарий всё больше удивлялся.
«Один и безоружный» — я громко рассмеялся, представив себя сидящим напротив «Макса» с револьвером наготове.
«Невероятно!» — воскликнул Олива. Наконец, он замолчал, явно ища новые аргументы.
«Ты изменишь своё мнение, когда увидишь их сам. Я как раз собирался предложить им встречу. Мы могли бы поговорить о том и о другом. Признаю, они очень рассчитывают на твою помощь и сотрудничество. Я им о тебе рассказал.»
Аполлинарий был потрясён. Он не произносил ни слова.
«Ну, так соглашайся же», — поддержал меня Рыковский.
«Ладно, я согласен, раз вы так за них заступаетесь. Я поеду, но при одном условии: на встречу я приду вооружённый до зубов. Я не дам себя схватить живым. Я сниму с предохранителя две гранаты, чтобы они сразу знали, чем для них может закончиться эта встреча, если им вздумается что-то вытворять!»
«Конечно, ты можешь так поступить, но лично я не советую. Это было бы несерьёзно. К тому же во время разговора ты можешь по неосторожности вызвать взрыв, и что тогда? Погибнут два командира партизан, командир самообороны в Рафаловке и командир самообороны в Пшебраже. Самые сливки сопротивления на Волыни. История тебе этого не простит!» — пошутил я, обрадовавшись согласию Оливы.
«Он не принесёт большой пользы. Слишком осторожен», — сказал Татарковский на обратном пути.
«А я думаю, что будет полезен», — возразил я. — «Помню, когда мне впервые рассказали о существовании партизан, у меня было такое же выражение лица. А когда они сами пришли ко мне, я, наверное, выглядел так же смешно...»
Через два дня я переступал порог лесничества в Маневичах.
«Ну, как дела дома?» — дружелюбно поприветствовал меня инженер Чарчун. — «Все здоровы?»
«Здоровы, но неизвестно, надолго ли...»
«Как это, вы планируете какие-то болезни?!»
«К сожалению. «Бульбовцы» всё чаще крутятся в окрестностях Пшебраже. Видимо, приступили к реализации самого важного пункта: очищению Украины от ляхов.»
«Здесь пока довольно тихо...»
«Это обманчивое впечатление. Они просто притаились. Однажды они уничтожат нас быстро и бесшумно.»
«Дела на Волыни складываются нехорошо.» — Мои слова встревожили Чарчуна.
«У меня к вам просьба, инженер», — перешёл я к делу.
«В чём дело?»
«Я хотел бы попросить об увольнении.»
«А что, вам здесь плохо?»
«Такой работы я нигде не найду. Мне здесь действительно хорошо, спокойно, но в Пшебраже нужны молодые люди. Меня попросили возглавить самооборону...»
«И вы, конечно, согласились?»
«Да. Ведь там вся моя семья. Я буду защищать и её, и другие семьи. К тому же мне надоела бездеятельность. Люди моего возраста сейчас заняты другим...»
«Правильно. По правде говоря, я тоже подумываю о том, чтобы бросить работу. Мы оба холостяки и можем устроить себе жизнь гораздо интереснее и полезнее, а что менее безопасно, это уже другой вопрос...» — он улыбнулся многозначительно.
«Вот именно, мне кажется, что в Пшебраже я не смогу жаловаться на недостаток занятий.»
«Что ж, я согласен на вашу отставку. Когда вы хотите уволиться?»
«Немедленно, то есть через два-три дня, когда мы уладим свои дела.»