Красные ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наибольшее количество оружия спрятали Зигмунт Синицкий и его близкий друг, мой брат Тадек, которого мы дома называли Мунек. Они закопали винтовки, гранаты, пулемёт и тысячи патронов. Они закопали гранаты в муравейниках, потому что где-то прочитали, что муравейники препятствуют проникновению дождя и влаги. Они затопили герметичные ящики с боеприпасами в болотах за Холопиным. Они спрятали несколько видов оружия и достаточное количество боеприпасов в своих постройках, чтобы иметь их под рукой на всякий случай. Многие крестьяне в Пшебраже и других польских деревнях, а также молодые люди, позаботились о приобретении оружия. Когда Пшебраже вступило в бой, выяснилось, что у них его было довольно много. Однако в то время никто не мог предсказать, когда и при каких обстоятельствах будет применено это оружие.

Уже в первые дни оккупации этих территорий стало ясно, что в ближайшем будущем следует ожидать значительных и мрачных событий. Объявления, развешанные в городах, посёлках и деревнях, подписанные Бандерой и провозглашавшие «смерть ляхам, жидам и москалям», не оставляли никаких иллюзий относительно «политической программы» новых властей.

Летом 1942 года немцы начали массовую ликвидацию евреев, содержащихся в гетто119. Их перевозили на автомобилях или пешком к местам казни. Немцы использовали для этого специально обученные украинские полицейские подразделения.

В десяти километрах от Пшебраже находился небольшое местечко Зофиёвка, населённое почти исключительно евреями. Однажды августовской ночью из Луцка прибыли несколько эсэсовцев вместе с одиннадцатью грузовиками, загруженными украинскими шуцманами. На рассвете город был окружён плотным кольцом. Часть палачей вошла в местечко, откуда начали вести евреев в лес. Там их заставляли раздеваться и ложиться лицом вниз в заранее подготовленные канавы. Шуцманы шли вдоль канавы, стреляя своим жертвам в затылок. Прибывала следующая группа, и в канаве накапливался новый слой тел. Когда канава наполнялась доверху, её засыпали тонким слоем земли и переходили к следующей.

К вечеру местечко было полностью опустевшим — погибло более пяти тысяч человек. В тот же день убийцы отправились в другие города, чтобы собрать кровавую жатву. Операция охватила всю Волынь.

Несмотря на усиленное полицейское присутствие в городе, многим удалось избежать гибели. Перестрелка в Зофиёвке ещё не утихла, когда украинская полиция начала арестовывать поляков, подозреваемых в укрывательстве евреев или — как тогда говорили — в «связях с еврейскими бандами». Также имели место доносы.

Например, жена Антония Скиржевского, немецкого происхождения, сообщила немцам, что лесник Цезарий Цибульский120 прячет евреев в лесу и поддерживает контакты с советскими партизанами.

Цезарию удалось бежать, но шуцманы захватили его сына Зигмунта. Его расстреляли в Кумане. Однако вскоре Цезарий и его жена были арестованы. Несмотря на ужасные пытки, они отказались раскрыть, какое оружие они спрятали, а также места укрытия евреев и советских партизан.

На этом трагедия семьи не закончилась. Трое сыновей Цыбульских всё ещё оставались на свободе. Клеветническая кампания против всей семьи вскоре привела к аресту старшего, Станислава. Его, избитого, тащили по хижине лесника, требуя отдать спрятанное оружие. Шуцманы, понимая, что ничего от него не добьются, приказали ему выкопать яму. Парень всё понял. Подгоняемый ударами прикладов винтовок, он начал копать могилу. В какой-то момент трое палачей наклонились друг к другу, зажигая сигареты одной спичкой. Юноше нечего было терять: он ударил их по склонённым головам лопатой и побежал в лес. За его спиной посыпались выстрелы, к счастью, не попавшие по цели. Он провёл ночь в лесу. На следующий день, крадучись, он постучал в дверь лесника Севрука.

Вскоре был схвачен третий сын Цыбульских, Владислав. Мальчик, которому ещё не исполнилось пятнадцати, был не менее храбр. Его арестовали у тёти в Хорлупах121. По дороге в Зофиёвку его избили шуцманы, требуя оружие. Когда они проезжали Дерманку122 ранним утром, Владек заметил, что шуцманы дремлют в повозке. Один из них положил винтовку себе на колени, свесил ноги между перекладинами и даже похрапывал. Владек принял решение. Он ждал только момента, когда они въедут на подходящую местность. Наконец, он заметил густые кусты по обеим сторонам дороги. Он изо всех сил дёрнул винтовку и побежал в лес. Оружие конвоира упало на землю. Прошло несколько секунд, прежде чем оставшиеся шуцманы, разбуженные криком застигнутого врасплох, вскочили и начали вести огонь. И так, несмотря на преследование, Владеку удалось спастись. Он также добрался до лесника Севрука, который отвёл обоих ребят в Пшебраже.

Немцы, стремясь не столько к созданию «независимой» Украины, сколько к разграблению её богатств, нуждались в помощниках, которые облегчили бы вывоз на принудительные работы, грабёж имущества и при этом в какой-то степени обеспечивали бы их тылы и тыловое обеспечение фронта. Этими задачами они обременили украинских националистов. В ускоренном темпе они формировали тысячные отряды украинской «чёрной полиции»123, так называемых шуцманов.

Многолетние мечты местных вождей разных уровней, мечты о безграничной власти, наконец-то могли осуществиться. Оккупанты не только не создавали им препятствий, но и оказывали всестороннюю помощь в виде оружия, униформы и снаряжения.

Конечно, мечты имели разные степени. Ведущие лидеры украинского национализма — Бандера124 и Бульба125 — мечтали о «независимой» Украине, идущей бок о бок с победоносным гитлеровским Рейхом. Менее значимым грезились министерские кресла. Ещё менее значимым — провинциальные должности.

Воплотить эти мечты в жизнь можно было бы только в том случае, если бы была одержана победа на отдельных этапах борьбы. Немцы требовали прежде всего уничтожения еврейского населения, а затем — польского. Этот лозунг отнюдь не противоречил стремлениям украинских фашистов.

Шуцманы с энтузиазмом приступили к делу. Сначала евреев согнали в гетто. Когда все Полесье и Волынь уже были охвачены этой акцией, последовала массовая ликвидация по известным схемам.

И всё же, несмотря на тщательность, с которой проводилась эта акция, сотням евреев удалось спастись. Это были, прежде всего, те, кто, предвидя свою судьбу, заранее бежал с семьями или в одиночку в глубь непроходимых лесов.

Когда оккупанты сочли, что «еврейский вопрос решён»126, националисты приступили к следующему этапу — уничтожению польского населения. Чаще всего использовались три предлога: укрывательство или оказание какой-либо помощи евреям, сотрудничество с «бандами», то есть советскими партизанами, и хранение оружия.

Доходило до убийств целых семей. В то время ещё действовали три отдельные группы: «бульбовцы»127, «бандеровцы»128 и «шуцманы». Через несколько месяцев видимость этой разрозненности исчезла — летом 1942 года они все уже перемешались. Со временем многие «шуцманы» стали действовать самостоятельно, перейдя на собственный «расчёт». Официальная служба у немцев им не нравилась. Многие из них бежали в лес, унося с собой оружие, боеприпасы и всё, чем их снарядил «Великий Рейх». Только в лесу перед ними открывалась полная, ничем не ограниченная свобода. Больше не нужно было выполнять обязанности полицейской собаки — можно было идти, куда глаза глядят, убивая и поджигая во славу «самостийной».

13 ноября 1942 года произошло первое массовое убийство польского населения. Жертвами этого зверства стали все без исключения жители деревни Оборки129.

Это была небольшая деревня, расположенная в тридцати километрах от Пшебраже, в которой жили несколько тесно связанных между собой семей с одинаковыми фамилиями: Домалевские, Трусевичи и Шпринглы.

Эта деревня, расположенная вдали от крупных городов и дорог, стала идеальным убежищем для скитающихся евреев и советских солдат, сбежавших из немецкого плена. Поэтому с самого начала оккупации Оборки превратились в перевалочный пункт на пути в лес.

Шуцманы и их приспешники быстро вышли на след связей жителей Оборок с людьми из леса. 11 ноября в деревне появилась группа из нескольких десятков мужчин, представившихся советскими партизанами. Они вежливо попросили угощения и, пообедав, отправились в путь. На прощание они попросили никому не сообщать об их пребывании — ни полиции, ни людям из леса.

Жителям Оборок этот визит показался весьма подозрительным. Ведь они знали всех евреев, беглых военнопленных и советских партизан, находившихся в радиусе многих километров, но лица этих людей были им совершенно незнакомы. В конце концов пришли к выводу, что это, вероятно, какой-то отряд, недавно прибывший в эти края.

Два дня прошли без особых событий. На третий день в Оборки прибыли несколько десятков шуцманов из Колок и Цумани130. Ими командовали Сачковский, он же Сачко, комендант полиции в Колках, и Кишко, комендант полиции из Цумани.

Они арестовали всех мужчин — всего семнадцать человек. Только Тадеушу Трусевичу и одному из Домалевских удалось скрыться в лесу131.

Комендант полиции Кишко, бывший учитель из Черныжа132, избивал всех арестованных по одному, одного расстреляв на месте. Оставшиеся шестнадцать были депортированы в Цумань.

В деревне остались только женщины и дети. Пять женщин отправились в Цумань, чтобы узнать о судьбе арестованных.

Тем временем, 15 ноября, несколько десятков шуцманов снова напали на деревню. Они приказали всем собраться в квартире Францишека Трусевича.

«Женщин с детьми», — пояснили они, — «нужно переселить в более крупную деревню, потому что здесь начинают разгуливать банды.»

Когда в доме собралось около пятидесяти человек, шуцманы вывели их небольшими группами в соседний сарай. Который стал местом казни.

[119] жилые зоны на подконтрольных немецким нацистам и их союзникам территориях, куда насильственно перемещали евреев с целью последующих экономической эксплуатации и последующего уничтожения — примечание переводчика

[120] фамилия Цыбульских была распространена на Волыни, меня не связывало никакое родство с семьёй Цезария — примечание автора

[121] Chorłupy, ныне село в Киверцовском районе Волынской области Украины — примечание переводчика

[122] Dermanka, польская колония рядом с Пшебраже — примечание переводчика

[123] «полиция безопасности» носила чёрные петлицы — примечание переводчика

[124] имеется в виду агент абвера Степан Андреевич Бандера, ставший на берлинской конференции в 1933 году лидером ОУН(б) — примечание переводчика

[125] имеется в виду зондерфюрер Тарас Дмитриевич Бульба-Боровец, впоследствии лидер «Полесской сечи» — примечание переводчика

[126] окончательное решение еврейского вопроса, Endlösung der Judenfrage, расовая политика правительства нацистской Германии в отношении евреев, под эвфемизмом «окончательное решение» подразумевалось полное уничтожение еврейского населения — примечание переводчика

[127] вооружённая организация украинских националистов, УНРА, Украинская народно-революционная армия, «Полесская сечь», существовавшая на территории Волыни и Полесья рейхскомиссариата Украина нацистской Германии, с августа 1941 до 1944 года; первоначально создавалась как организация украинской националистической милиции; отметилась убийствами местных жителей, в том числе тех, которые оказывали помощь советским партизанам и укрывали евреев, а также их родственников; занимались конвоированием в лагеря смерти и убийствами, охраной железных дорог от нападения партизан и борьбой с партизанскими отрядами, исполнением полицейских функций на оккупированных территориях и подобным — примечание переводчика

[128] украинские националистические повстанцы, активисты ОУН(б) и бойцы УПА; отмечались массовым террором мирного населения, анти-партизанскими акциями, после войны занимались убийствами «нелояльных украинской идее» учителей и специалистов, их семей, уничтожением жилых домов, имущества предприятий, колхозов и совхозов; служба безопасности, в современной Украине на законодательном уровне признаны борцами за независимость и героизируются — примечание переводчика

[129] Obórki, колония в гмине Колки Луцкого повета Волынского воеводства, ныне на территории Луцкого района Волынской области Украины — примечание переводчика

[130] Cumań, ныне в Киверецком районе Волынской области Украины — примечание переводчика

[131] спасся также Феликс Трусевич, Feliks Trusiewicz, впоследствии инженер и сотрудник химического факультета Вроцлавского университета, писатель, автор мемуарных книг об истории и культуре поляков на Волыни, где подробно описывал происходящее — примечание переводчика

[132] Czernyż, ныне село в Маневичском районе Волынской области Украины — примечание переводчика