Красные ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Огнестрельное оружие становится бесценным сокровищем. В деревне Холодница138 имеется два ружья, а в отряде самообороны насчитывается пятьдесят человек.

Известия о поспешном перевооружении польских деревень доходят до украинских фашистов. Используя предоставленные им немцами полномочия, они грабят подозрительные фермы, проводят аресты и заставляют задержанных давать показания о самообороне, оружии, планах обороны и подобных вопросах.

Однажды вечером патруль шуцманов вошёл в Тараж139. Но внезапно из окон, из-за домов и из-за деревьев раздались точные выстрелы. Несколько шуцманов пали, среди них печально известный бандит Яромелец140, прославившийся тем, что одним из первых убил свою польскую жену и присоединился к банде.

Месть не заставила себя долго ждать. В лесу под Рудниками польский патруль попал в засаду. Бульбовцы похитили нескольких детей с близлежащего пастбища, которых позже нашли с раздробленными головами. Становилось всё труднее понять причину и следствие. Волны нападений следовали одна за другой. Всё больше жертв тонули в море растущей ненависти. Затем последовало нападение на Тараж. Оборона села оказалась бессильна против пятисот хорошо вооружённых бандеровцев.

Суббота, 12 марта, навсегда останется в памяти выживших жителей Таража. Деревня сгорела за считанные минуты. Огонь из лёгких орудий и пулемётов безжалостно косил жителей.

В тот же день сгорела Марьяновка141. Полторы тысячи фашистов, опьянённых своей победой, бросились к Холоднице, которая виднелась вдали. Но деревня не была застигнута врасплох. Под прикрытием местного отряда самообороны они отступили со всем своим имуществом в отдалённые деревни, готовясь к отчаянной обороне.

Бандеровцы не осмелились на дальнейшие нападения. Они отступили в леса, забрав награбленное имущество из трёх сожженных деревень. Они прятались в лесах, пока не закончились запасы продовольствия, пока не созревали планы дальнейших нападений. Зарево костров больше не гасло ни днём, ни ночью. Круг убийств расширялся.

Те, кто выжил, бежали в более крупные населённые пункты: в Гуту Степанскую142, в Пшебраже, во множество более мелких поселений, которые всё ещё успешно отражали атаки отрядов УПА.

С первых трагических дней в Пшебраже было принято решение защищаться. Были выставлены ночные караулы численностью в несколько десятков человек, но их оружие — вилы и топоры — не могло гарантировать полную безопасность.

Однажды, во время обсуждения возможности приобретения огнестрельного оружия, всю деревню внезапно потрясло: Зигмус Синицкий, мой младший брат Мунек и несколько их сверстников появились в деревне со своим оружием. И каким оружием! Мунек с финским автоматическим пистолетом143, Зигмус с лёгким пулемётом.

Старые крестьяне, умевшие оценить роль и качество этих «игрушек», широко раскрыли глаза от изумления и радости.

В тот вечер Мунек и Зигмус приступили к исполнению своих обязанностей. На брифинг они прибыли вооружёнными до зубов. Они с гордостью заявили своему узкому кругу коллег, что у них есть ещё больше таких «жемчужин».

«Все желающие могут присоединиться к нам. Мы раздадим оружие бесплатно.»

Многие вызвались добровольцами, в основном юные парни. Среди них были мой другой брат, Владек, Эдек Синицкий, Зигмус Ковальский и многие другие. Через несколько дней к ним присоединились Альберт Василевский, Станислав Ольшевский и Францишек Житкевич. Это уже было довольно крупное подразделение. Тем временем, как выяснилось, основной арсенал, зарытый в муравейниках и затопленный в болоте, остался нетронутым. Наконец, Зигмус и Мунек раскрыли свой секрет — потребность в обороне росла, и им приходилось задействовать резервы.

Деревня превратилась в крепость, но крепость, которую из-за большого и постоянно растущего числа женщин и детей можно было легко разрушить регулярными войсками.

Скрывать наличие оружия, принадлежащего немцам, было исключено. Первая же атака бандеровцев бы всё раскрыла. Украинские фашисты быстро доложили бы об этом своим покровителям. Деревня не могла превратиться в типичный партизанский отряд: мобильный, постоянно меняющий базу. Возникли тысячи опасений по поводу возможности сохранения Пшебраже в качестве вооружённой базы. Нужно было как-то обмануть немцев, то есть получить их официальное разрешение на хранение хотя бы нескольких винтовок, не раскрывая при этом факт наличия у деревни собственного оружия, которое немцы непременно немедленно конфисковали бы. Оружие и гранаты вытаскивали из муравейников, боеприпасы добывали из болот. Всё тщательно осматривали, чистили и распределяли среди наиболее доверенных лиц. Теперь нужно было как можно быстрее провести дипломатические переговоры с немцами, чтобы выяснить их отношение к этому вопросу.

На собрании старейшин Пшебраже было решено направить по этому поводу официальную делегацию к Йеске, окружному сельскохозяйственному инспектору в Киверцах. Он был родом из Восточной Пруссии, а его мать, как говорили, была полькой, что вселяло некоторую надежду.

Никто не был уверен, правдивы ли эти слухи, ведь Йеске не понимал польского и всегда пользовался услугами переводчиков. Одним из них был учитель из сельскохозяйственной школы в Тростянце, Мись, другим — учитель из колонии Чолницы144, Яцковский.

В состав делегации вошли оба переводчика, житель Пшебраже Людвик Малиновский145, прекрасно владевший немецким языком, и Винцентина Яцевич, учительница из Загайника, которую в народе называли «пани Винцией».

Аргумент о том, что польскому населению нужна армия для защиты от банд украинских националистов, делегаты не могли принимать во внимание, поскольку это противоречило бы основной политике оккупанта на Украине: divide et impera146. Одурманивая украинцев обещаниями о свободной Украине, немцы пытались всеми способами натравить один народ на другой, чтобы легче достичь своих целей.

Неизвестно, помогло ли наполовину польское происхождение Йеске, сработало ли здесь покровительство двух переводчиков, их красноречие и дипломатические таланты, или же немец сделал это для того, чтобы ещё больше разобщить украинцев и поляков, настолько, что согласился на просьбу жителей Пшебраже.

«Настоящим уполномоченным представителям села Пшебраже разрешается использовать это оружие для борьбы с лесными бандами, действующими во вред Великому Рейху», — написал он на листе бумаги.

Когда документ оказался в руках Малиновского, делегаты поспешно распрощались, чтобы случайно решение не было отменено. На складе им выдали пятнадцать покрытых пылью, изъеденных ржавчиной старых винтовок. Это были музейные экспонаты, не чищенные с незапамятных времён. Однако утверждалось, что они получили пятнадцать единиц оружия, и это было самое главное.

Разрешение Йеске стало сигналом к тому, чтобы вытащить из ям и укромных уголков всё, что ещё могло стрелять.

Коварное убийство тринадцати человек в Добра147 и последующие нападения удвоили бдительность жителей. Теперь они открывали огонь по любому, кто приближался на расстояние выстрела. Каждого считали бульбовцем, шуцманом или шпиком. Люди не признавали никаких исключений. Лишённые контактов с окружающим миром, они не верили в существование какой-либо партизанской деятельности. Любой, кто находился в лесу с оружием в руках, рассматривался как враг.

В этой ситуации рано или поздно должны были произойти трагические ошибки. Практически накануне событий в Добра, 11 апреля 1943 года, группа советских партизан численностью шесть человек вошла в дом Юлиана Словиковского, проживавшего в Загайнике, деревне, расположенной недалеко от Пшебраже.

Кто-то из соседей заметил, что у Словиковского находятся какие-то посторонние люди, и немедленно сообщил об этом самообороне в Пшебраже. Ни у кого не вызывало сомнений, что неизвестные люди — это бульбовцы, пришедшие убивать и грабить. Несколько десятков вооруженных жителей Пшебраже помчались в Загайник. Они окружили дом Словиковского, ожидая, пока «банда» выйдет из жилища.

Когда партизаны появились на дороге, неся хлеб, молоко и ведро картошки, кто-то из жителей Пшебраже крикнул:

«Бросайте оружие!»

Русские мгновенно оказались в канаве. Предупреждённые Словиковским о том, что в окрестностях находятся бульбовцы, они были убеждены, что наткнулись именно на них. Бой длился недолго. Партизаны стали жертвой роковой ошибки. Найденные при погибших документы всё объяснили. Вести о существовании партизан, до сих пор воспринимавшиеся с недоверием, оказались правдой, причем правдой, подтверждённой в столь трагических обстоятельствах!

[138] Hołodnica, польская колония, которая находилась в Луцком повете Волынского воеводства — примечание переводчика

[139] Taraż, польская колония, находившаяся в Луцком повете Волынского воеводства — примечание переводчика

[140] Jaromelec, находился в подчинении коменданта украинской вспомогательной полиции Сачко-Сачковского, Saczko–Saczkowski, который средь бела дня повесил свою жену-полячку в общественном месте — примечание переводчика

[141] Marianówka, ныне село в Маневичском районе Волынской области Украины — примечание переводчика

[142] Huta Stepańska, уничтожена вместе с частью не успевших отойти обороняющихся и мирных жителей, ныне на этом месте село Гута Костопольского района Ровненской области Украины — примечание переводчика

[143] «Суоми» KP/-31, Suomi KP/-31, Suomi-konepistooli m/31, пистолет-пулемёт образца 1931 года — примечание переводчика

[144] Czołnica, ныне в Киверцовском районе Волынской области Украины — примечание переводчика

[145] Ludwik Malinowski, псевдоним «Лев», „Lew”, — польский легионер, командир гражданской обороны Пшебраже, партизан Армии Крайовой, офицер Польской армии, поручик, гражданский комендант и председатель совета старейшин, органа самоуправления Пшебраже; в 1950-х годах арестовывался Управлением безопасности, Urząd Bezpieczeństwa, за принадлежность к Армии Крайовой и ложному обвинению в шпионаже в пользу ФРГ — примечание переводчика

[146] с латыни: «разделяй и властвуй» — примечание переводчика

[147] Dobra, польская колония — примечание переводчика