Красные ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В тот день из Цуманя вернулись четыре женщины. Одна из делегаток, Станислава Трусевич, осталась в Цумане ещё на несколько дней. Полицейские объяснили прибывшим, что все жители деревни были переселены в Рудники133 в целях их безопасности и что они тоже не могут оставаться в Оборках.

В Рудниках их заперли в доме одного из местных хозяев, украинца. Обстоятельства, сопровождавшие «переселение», показались женщинам весьма подозрительными. Зофия и Леонарда Трусевич, как, впрочем, и Мария Липинская с Еленой Шпрингель, ещё по дороге в Рудники сориентировались в деталях этой операции. Шуцманы загадочно улыбались и не отвечали на вопросы о судьбе и месте нахождения остальных женщин.

Внимание пленниц привлекло странное поведение хозяина из Рудников. Этот уже пожилой украинец явно хотел как-то перекинуться с ними парой слов. Наконец наступил подходящий момент.

«Убегайте, а то вас убьют...» — прошептал он.

Однако о побеге не могло быть и речи. В ту же ночь женщин затащили в соседний сарай...

Единственная оставшаяся в живых жительница Оборок — Станислава Трусевич — по возвращении застала только руины родной деревни. Не зная, что стало с остальными женщинами, она отправилась в Рудники, где жил её давний знакомый, украинец. Хозяин встретил её с ужасом в глазах.

«Ты не можешь здесь оставаться ни минуты», — предупредил он её, — «если тебя найдут в моём доме, они убьют всю мою семью...»

Бежать, но как, куда?! Крестьянин почесал свою щетинистую бороду.

«Надо что-то придумать», — размышлял он вслух. — «Ольга!» — крикнул он жене. — «Дай ей хлеба и молока, а я запрягу лошадей.»

Ночью, когда даже самый тихий скрип повозки разносился эхом по всей округе, с соблюдением максимальной осторожности Станислава Трусевич была перевезена в деревню Богуславка134 и передана на попечение какого-то хозяина, тоже украинца.

«Спасибо вам, спасибо», — говорила она со слезами на глазах уезжающему крестьянину из Рудников.

«Ну ничего, ничего, не плачь...» — утешали её. — «Всё будет хорошо, не бойся...»

Трудно было поверить, что, спасаясь от украинцев, она нашла приют у украинцев. Значит, не принадлежность к определённой национальности определяло отношение людей. Станислава Трусевич ещё раз убедиась в этом.

Через несколько дней хозяин сообщил своей подопечной, что дальнейшее её пребывание в деревне невозможно. Еще той же ночью женщина совершила очередное путешествие в деревню Сильное135 и была передана на попечение следующему украинцу.

«Не волнуйся», — утешал её по дороге крестьянин. — «Этот Козак, к которому мы едем, — порядочный человек. Он с этими...» — здесь он на мгновение замолчал, словно подбирая достаточно оскорбительное слово, — «он с этими бандитами не имеет ничего общего.»

Украинец по фамилии Козак действительно оказался честным человеком. Вся его семья была обеспокоена судьбой Трусевич. Совещались, что с ней делать. Было ясно, что надолго её в деревне не спрячешь.

«Из дома же её не выгонишь», — объяснял Козак жене, когда та начинала нервничать.

«А я что, это говорю?» — возмущалась она. — «Собаку не выгонишь, когда во дворе волки!»

Благодаря гостеприимству и мужеству Козаков Трусевич прожила у них до самой весны. Затем её перевезли в Пшебраже. Так, благодаря самоотверженности и помощи нескольких украинских семей, спаслась одна из немногих свидетельниц убийства в Оборках. Оказалось, что ни один из арестованных мужчин не вышел живым из рук коменданта Кишко. Вместе с ними тогда погибли три советских партизана. Они могли сопротивляться. Однако, зная, что их сопротивление во время ареста может погубить всю деревню, они позволили себя захватить без боя.

Репрессии против польского населения усилились. Вскоре шуцманы и бандеровцы обратили внимание на интеллигенцию. Среди арестованных в Оборках был нотариус Зимон, который проводил разведку для советских партизан.

В канун Рождества несколько человек ворвались в дом бывшего секретаря коммуны Колки. Они вывели его из дома без объяснений. В то же время другие бандиты вытащили из квартиры двух уважаемых учителей из Колки: Михальского и Януша Косяка. Все трое исчезли навсегда.

Это были первые преступления, совершённые шуцманами и бандеровцами в районах Пшебраже, Колок, Луцка и Киверцов. Вскоре аналогичные события последовали по всему Полесью и Волыни.

До сих пор подобные инциденты происходили спорадически; их мотивацией служили правдивые или ложные обвинения в сотрудничестве с партизанами, в укрывании евреев или в причинении кому-либо вреда в прошлом.

Так наступила суровая зима 1942 года. Три недели шёл густой, пушистый снег, покрывая свежевыгоревший пепел от сгоревших домов метровым слоем. Наконец выглянуло солнце, воздух словно успокоился, и на несколько месяцев над Волынью воцарилась резкая, колючая тишина. Это были благословенные дни мира, тихие ночи, не нарушаемые светом костров. Где-то на востоке советские войска вели ожесточённые бои.

В городах и деревнях царило кажущееся спокойствие. События лета и осени казались кошмаром, нереальным сном. Весны ждали с нетерпением, словно она должна была преобразить мир и его людей.

Наконец-то выпал первый весенний лёд. Из-под тающего снега показалась чёрная волынская земля, жаждущая тепла и солнца. Эта весна не оправдала надежд людей. В течение долгих зимних месяцев фанатичные эмиссары — атаманы — неустанно путешествовали по деревням и усадьбам Волыни. Они призывали молодёжь вступать в ряды Украинской повстанческой армии.

Первая сотня отрядов УПА отправились в лес 3 марта 1943 года. Они шли из Колки, распевая гимн «самостийной» Украины:

Это был кровавый марш. Недалеко от Колок в старой лесопилке были убиты семь советских солдат, сбежавших из немецкого плена. Лопатень, бывшая летняя резиденция князя Радзивилла136, была сожжена дотла137. Был убит подросток Ромек Полевяк. Лесничий Шумский сел на коня и объявил себя местным «командиром». Отряды УПА продолжили свой марш.

Волна массовых убийств, совершаемых националистами, то стихает, то снова нарастает с удвоенной силой. Поляки больше не питают иллюзий. Они знают, что происходящее — не шалость каких-то бандитских группировок, не проявление местных беспорядков или давней вражды. Ситуация требует организованной, продуманной обороны, объединения сил и ресурсов.

В более крупных деревнях и поселениях начинают создаваться сельские аванпосты, наблюдательные пункты, а также группы обороны и оповещения. Люди вооружаются вилами, старыми саблями, штыками и, реже, винтовками или дробовиками.

[133] Rudniki, ныне в Маневичском районе Волынской области Украины — примечание переводчика

[134] Bogusławka, деревня перестала существовать — примечание переводчика

[135] Silno, ныне в Киверцовском районе Волынской области Украины — примечание переводчика

[136] Radziwiłłowie, богатейший род в Великом княжестве Литовском и Королевстве Польском, первым в Речи Посполитой, в 1518 году, получивший княжеский титул Священной Римской империи, 1 марта 1899 года титул подтверждён Государственным советом Российской империи принятому 27 сентября 1888 года в российское подданство в звании камер-юнкера Высочайшего двора Адаму-Карлу-Вильгельму Радзивиллу с передачей по наследству; в разное время им принадлежали огромные территории на землях современных Польши, Литвы, Латвии, Украины, Белоруссии и России, владели значительным количеством архивов, коллекций, лесных угодий, мануфактур, крепостей, замков и дворцов — примечание переводчика

[137] в находящемся там Музее партизанской славы после государственного переворота в 2014 году уничтожили и заменили часть экспонатов, а также и программы экскурсий, ещё функционирует Музей волынского леса — примечание переводчика