— Выходите, — сказал маг. — Я знаю, что вы здесь. Я чувствую вашего духа. Он силён. Очень силён. Но вы его не контролируете. Я это тоже чувствую.
Ярослава не двигалась. Смотрела на Радомира. Ждала сигнала.
— Я не причиню вам вреда, — продолжал маг. — Я здесь не для того, чтобы наказывать или блокировать. Я здесь, чтобы предложить обучение. Настоящее. Не в лесу, не у отшельника — в столице, у лучших магов княжества. Ваш дар слишком силён, чтобы пропадать в глуши. Князь заинтересован в таких, как вы.
— Князь? — переспросил Радомир. — Или дознаватели?
Маг чуть склонил голову.
— Вы хорошо осведомлены. Да, я служу дознавательному приказу. Но это ничего не меняет. Предложение искреннее. Девушка поедет с нами добровольно — или силой. Выбор за ней.
— Она никуда не поедет, — сказал Радомир.
И поднял левую руку.
Ярослава не колебалась ни секунды.
— Сумрак! Бей!
Тень сорвалась с места быстрее ветра. Огромные крылья распахнулись, закрывая небо. Когти ударили в наёмника, стоявшего справа, — тот даже не успел вскрикнуть. Его отбросило в сугроб, меч выпал из рук. Второй наёмник попытался атаковать Радомира, но старый воин встретил его посохом — удар в корпус, подсечка, и противник рухнул лицом в снег.
Маг не двинулся с места.
Он стоял и смотрел на Сумрака — и на его губах играла странная, почти мечтательная улыбка.
— Впечатляет, — сказал он. — Очень впечатляет. Я видел много духов-защитников. Но такой силы… такой ярости… давно не встречал.
Он вскинул руку. С его пальцев сорвался серебристый импульс — не боевой, но мощный, ошеломляющий. Сумрак, спикировавший было на мага, налетел на невидимую стену. Воздух задрожал. Филин закружил, дезориентированный, и отступил.
Ярослава почувствовала боль — не свою, а его. Связь между ними запульсировала тревожно. Маг был силён. Очень силён.
— Вы думаете, я пришёл неподготовленным? — спросил он, опуская руку. — Я знаю, что такое дух-защитник. Я сам прошёл через это. Мой собственный дух погиб десять лет назад — и я до сих пор чувствую эту пустоту.
Он шагнул вперёд, и в его голосе появилось что-то новое — не угроза, а странная, почти отеческая настойчивость.
— Послушайте меня, девочка. Я не враг. Я такой же, как вы. Только старше. Я знаю, каково это — когда сила рвётся наружу, а ты не можешь её удержать. Я знаю, каково это — бояться самой себя. Я могу помочь. Позвольте мне.
Ярослава колебалась. Что-то в его голосе было искренним. Что-то в его глазах — знакомым. Та же боль. Та же усталость. То же понимание.
Но Радомир не колебался.
— Не слушай его, — рявкнул он. — Он из дознавателей. Им нельзя верить!
Маг вздохнул.
— Жаль. Я надеялся решить миром.
Он развёл руки в стороны — и воздух вокруг него начал сгущаться. Ярослава физически почувствовала, как на поляне меняется давление. Уши заложило. Дышать стало трудно. Снег под ногами мага начал плавиться, обнажая чёрную землю.
Сумрак забился тревожно. Он чувствовал то же, что и она: этот человек готовит что-то серьёзное. Что-то опасное.
— Последний шанс, — сказал маг. — Поедете добровольно?
Ярослава сжала кулаки. Ладони горели. Кончики пальцев искрились. Внутри поднималась горячая волна — та самая, которую она училась сдерживать. Но сейчас сдерживать было нельзя.
— Нет, — сказала она и вышла из-за сосны.
Маг посмотрел на неё. На её всклокоченные волосы, на горящие янтарным огнём глаза, на искры, срывающиеся с пальцев. На Сумрака, расправившего крылья за её спиной.