— Зачем ему имя?
— Имя — это якорь, — сказал Радомир. — Безымянного не позовёшь. Безымянный — он сам по себе. Приходит, когда хочет. Уходит, когда хочет. А если у него есть имя — он твой. Ты зовёшь — он отвечает. Быстро. По команде. Без ожидания. Понимаешь?
Ярослава понимала. В старых сказаниях, которые рассказывала бабка-старейшина, воины всегда давали имена своему оружию. Мечи, щиты, боевые кони — всё имело имя. Потому что безымянное оружие — просто железо. А именованное — часть души.
— Дай ему имя, — сказал Радомир. — Не для красоты. Для связи.
— Как я пойму, какое имя правильное?
— Оно уже есть у тебя внутри. Просто послушай.
Она снова закрыла глаза. Но теперь не звала. Слушала.
Филин. Тёмный. Бесшумный. Приходящий из ночи. Из теней. Из сумрака. Тот, кто всегда был с ней — с самого детства. С первого сна о падении с высоты. С первого пера на подушке. С первой искры, сорвавшейся с пальцев.
Сумрак.
Имя пришло само — не как придуманное, а как вспомненное. Как будто она знала его всегда, но забыла, а теперь наконец-то вспомнила.
— Сумрак, — сказала она вслух.
И внутри что-то дрогнуло. Тепло под сердцем стало горячее. Тень за спиной сгустилась. Она почувствовала, как он поднял голову — там, в глубине, — и посмотрел на неё янтарными глазами.
— Хорошее имя, — сказал Радомир. — Сильное. Теперь зови.
Она открыла глаза. Вытянула руку ладонью вверх. И позвала — не мысленно, не про себя, а вслух, голосом, который вдруг стал ниже и глубже, чем обычно:
— Сумрак. Ко мне.
Воздух над поляной дрогнул. Тени под соснами пришли в движение. И из самой густой, самой тёмной тени выступил он.
Огромный. Серый. С глазами, горящими как янтарные угли. Он возник бесшумно — не прилетел, не спустился с неба, а именно вышел из тени, как выходят из двери. Крылья его были сложены за спиной, но даже в сложенном виде они казались необъятными. Когти на лапах поблёскивали в скупом утреннем свете.
Сумрак. Её Сумрак.
Он стоял на поляне в десяти шагах от неё и смотрел. Не нападал. Не защищал. Просто смотрел — и ждал.
— Я позвала, — прошептала Ярослава. — Получилось.
— Позвала, — согласился Радомир. — А теперь удержи.
— Что?
— Удержи. Он пришёл по имени. Но это только половина дела. Теперь ты должна научиться удерживать его здесь. Рядом. По своей воле.
Ярослава сосредоточилась. Она чувствовала связь — тонкую, как серебряная нить, протянувшуюся между ней и филином. Связь пульсировала, вибрировала, грозила оборваться. Сумрак стоял, но она видела: он может исчезнуть в любой миг.
— Держи, — сказал Радомир. — Не силой. Волей. Представь, что эта нить — не нить, а канат. Не дай ему порваться.
Она представила. Серебряная нить в её сознании стала толще. Превратилась в верёвку. В канат. Сумрак перестал дрожать. Переступил с лапы на лапу. Наклонил голову.
— Хорошо, — сказал Радомир. — А теперь отпусти.
— Что?
— Отпусти. Пусть уйдёт. А потом позови снова.
Она заколебалась. Отпустить? После того, как она с таким трудом его призвала? А вдруг он не вернётся?