— Это как перевести на человеческий?
Риэль оживился. Тема магии, судя по всему, была ему гораздо привычнее, чем тема соблазнения.
— Я могу… усиливать вашу концентрацию. Немного ускорять запоминание. Создавать вокруг вас поле спокойствия, чтобы вы не паниковали перед экзаменами. Это не запрещено — это как… как легальный допинг. Без изменения личности. Без принуждения. Просто помогаю мозгу работать чуть эффективнее.
— И какие побочки? — насторожилась я.
— Головная боль, если переусердствовать, — честно признался он. — Но я буду аккуратен.
Он так трогательно нахмурился, говоря об этом, что я почти поверила. Почти.
— Ладно, — вздохнула я. — Давай сюда ручку.
Он засуетился, достал из внутреннего кармана пальто дорогую перьевую ручку с серебристым пером и, дрожа, протянул ее мне. Я расписалась в графе «Заказчик» своим обычным, небрежным почерком. Рядом с его аккуратным, но робким завитком моя подпись выглядела вызовом.
— Вот, — сказала я, отодвигая от себя листы. — Заключила сделку с инкубом. Офигеть.
Он бережно забрал контракт, проверил подпись и аккуратно положил его обратно в папку. Казалось, он стал чуть менее напряженным. Хвост разжал хватку на ножке стула и мягко опустился на пол.
— Спасибо, — тихо сказал он, осторожно поднимая взгляд на меня. — Я не подведу.
— Посмотрим, — буркнула я. — И что теперь? С чего начинаем?
— Теперь, — он деловито открыл блокнот на чистой странице, — мне нужно оценить ваш текущий уровень знаний. Диагностический тест. Без этого невозможно составить эффективную программу обучения.
Я застонала. Только этого не хватало.
— Прямо сейчас? У меня голова болит, и вообще суббота.
— Это займет не больше часа, — мягко, но настойчиво сказал Риэль. — И мне очень нужно понять, с чего начинать. Пожалуйста.
Он посмотрел на меня своими темными глазами, и в них было столько искренней просьбы, что я сдалась. Ладно. Час так час.
Риэль достал из папки чистый лист и начал задавать вопросы. Сначала простые: какие предметы у меня в этом семестре, кто преподаватели, какие форматы экзаменов. Потом перешел к конкретике.
— Назовите трех главных представителей венского сецессиона.
Я замялась.
— Ну… Климт? — неуверенно сказала я.
— Хорошо. Еще?
— Вагнер? Отто Вагнер?
— Да, архитектор. И третий?
Я напряглась. Третий вылетел из головы полностью. Я знала, что он был, но имя… Олаф? Оскар?
— Оскар Кокошка? — брякнула я наугад.
Риэль поморщился, но записал.
— Кокошка — экспрессионист, это другое поколение. Правильный ответ — Йозеф Хоффман. Но Климт и Вагнер — уже неплохо.
— Неплохо — это тройка? — уточнила я.
— В вашем университете… возможно, — дипломатично ответил он.