Я обернулась, чтобы посмотреть на него, и едва не рассмеялась. Он стоял, держа свое пальто в руках (повесить его было некуда — гардеробом тут и не пахло), и с выражением абсолютного, тотального культурного шока оглядывал пространство. Его глаза медленно перемещались с неоновых трубок на диджейский пульт, с диджейского пульта — на танцующих людей, с танцующих людей — на барную стойку и девушку, уже танцующую на барной стойке. Хвост под курткой, я была готова поклясться, судорожно закрутился вокруг его ноги.
— Это… ваш досуг? — тихо спросил он.
— Да, — ответила я, чувствуя, как уголки губ предательски дергаются. — Социальная среда обитания. Ты же хотел изучать.
Он сглотнул.
— Да. Изучать. Конечно.
В этот момент к нам подлетела Софи. На ней было красное платье в обтяжку, волосы уложены в небрежные локоны, глаза блестели явно не только от света.
— Лея! Ты приехала! Я уже думала, ты после вчерашнего не выйдешь из берлоги! — она стиснула меня в объятиях, потом отстранилась и уставилась на Риэля. — Ой, а это кто? Новый знакомый?
Я замерла. В голове пронеслась тысяча вариантов: репетитор, друг, сосед, случайный прохожий. Но пока я лихорадочно перебирала варианты, из моего рта вылетело:
— Это мой психотерапевт.
Софи вытаращила глаза. Риэль вытаращил глаза. Я сама вытаращила глаза от собственной наглости.
— Психо… кто?
— Психотерапевт. — Я взяла себя в руки. — Я решила, что мне нужно поработать с… эм… социальной тревожностью. Риэль — специалист по когнитивно-поведенческой терапии. Он изучает мою среду обитания. В рамках полевой практики.
Софи перевела взгляд на Риэля. Тот стоял, как статуя, с лицом человека, у которого прямо сейчас отключат все системы жизнеобеспечения.
— Здравствуйте, — выдавил он наконец. — Я… терапевт. Да. Изучаю среду. Очень… познавательно.
— Он всегда такой… странный? — спросила Софи у меня шепотом, но достаточно громко, чтобы Риэль услышал.
— Это часть его метода, — так же шепотом ответила я. — Экспрессивная заторможенность. Провоцирует клиента на спонтанные реакции.
Софи смотрела на меня с непередаваемым выражением. Она явно не верила ни единому слову, но, к счастью, ее внимание быстро переключилось на подошедшую подругу, которая что-то кричала про забытый дома телефон.
— Я отойду на минуту! — крикнула она мне. — Но мы еще поговорим! Очень подробно! — И она растворилась в толпе.
Я выдохнула и повернулась к Риэлю. Он все еще стоял столбом, и вид у него был такой, будто его только что окунули в ледяную воду и забыли вытащить.
— Психотерапевт, — повторил он безжизненно. — Экспрессивная заторможенность.
— Извини, первое, что в голову пришло. Будешь стоять здесь и делать вид, что ведёшь наблюдение. Хорошо?
— Хорошо, — эхом отозвался он.
Я оставила его у стены и нырнула в толпу. Музыка обняла меня, ритм пульсировал в крови. Я взяла у проходящего бармена какой-то коктейль — ярко-синий, с долькой апельсина — и сделала глоток. Сладко, терпко, приятно. Напряжение начинало отпускать.
Я танцевала с незнакомыми людьми, смеялась над чьими-то шутками, обсуждала с какой-то девушкой качество местных коктейлей. Коктейль закончился, появился второй — розовый, с пеной. Потом третий — прозрачный, с мятой. Я перестала их считать.
И все это время краем глаза я наблюдала за Риэлем.
Он стоял у стены. Именно стоял, как сломанная статуя, с пальто в руках, и смотрел прямо перед собой с выражением абсолютной, вселенской отрешенности. Иногда он медленно поворачивал голову, провожая взглядом какого-нибудь проходящего мимо человека, и снова замирал.
Примерно через пятнадцать минут я заметила, что к нему начала подбираться компания девушек. Они что-то шептались, хихикали, бросали на него заинтересованные взгляды. Я прищурилась. Риэль, конечно, был странным, но в своем строгом пальто, с идеально уложенными волосами и этим отстраненным, немного печальным выражением лица, он выглядел… интригующе. Как персонаж из какого-то арт-хауса, случайно занесенный на студенческую вечеринку.
Одна из девушек — высокая блондинка в серебристом топе — отделилась от компании и направилась прямо к нему. Я замерла, забыв про коктейль.
Блондинка сказала что-то, улыбаясь. Риэль повернул к ней голову. Его лицо не изменилось — все та же вежливая, отстраненная маска. Он ответил. Блондинка шагнула ближе. Риэль — и я готова была поклясться, что мне это не показалось — сделал микроскопический шаг в сторону. Она снова шагнула. Он снова отодвинулся.
Это было похоже на странный, замедленный танец. Она наступала, он уворачивался, но так деликатно, так незаметно, что со стороны казалось, будто они просто беседуют. Ни одного резкого движения, ни одного грубого жеста. Просто невидимая стена, которую он выстраивал между ними с каждой секундой.