Инстинкт все еще кричал «захлопни дверь, позвони в полицию, в психушку, куда угодно». Но другой, более тихий голос — тот самый, что вчера орал о помощи в переулке — шептал: «А что, если он правда может тебе помочь? Он точно не человек. У него хвост, черт возьми»
Страх боролся с диким, сюрреалистическим любопытством. И любопытство начинало потихоньку побеждать.
— Кто вы? — наконец выдавила я. Голос звучал чужим, хриплым. — И что это… это у вас сзади?
Он потупил взгляд, сжав папку так, что бумаги смялись еще сильнее.
— Меня зовут Риэль, — сказал он. — А это… это часть меня. Как… как рука или нога. Только… неудобная. И заметная в самые неподходящие моменты. И я… я должен был помочь вам. По контракту. Я думал, я смогу все сделать правильно…, но не смог. Я все испортил с самого начала.
Он сказал это с такой искренней досадой на себя, что у меня вырвался короткий, нервный смешок. Он посмотрел на меня с надеждой, смешанной со страхом.
Он выглядел настолько жалко и при этом так… неопасно, что мой страх начал потихоньку отступать, уступая место странному чувству. Не доверия, нет. Но хотя бы желания разобраться в этом безумии.
— Какой контракт? О чем вы? — спросила я, чувствуя, как голова снова начинает раскалываться, но теперь уже от информационной перегрузки. — И встаньте, ради Бога. Вы на коленях в коридоре. Это… это сюрреализм какой-то.
Он послушно, хотя и неуклюже (видимо, нога все еще болела), поднялся. Хвост послушно последовал за ним, теперь он висел вдоль ноги, почти незаметный, если не знать, куда смотреть, лишь кончик слегка подрагивал от напряжения. Я отвела глаза и мысленно засмеялась над тем, как это прозвучало в моей голове. Ну надо же было так сформулировать.
— Контракт, — сказал он, нервно поправив папку. — Тот, что вы… запросили. Вчера. Ночью. В переулке. Я… зарегистрировал его. В Гильдии.
В моей голове что-то громко щелкнуло. «Я готова на всё! На сделку с дьяволом!»
— Вы… вы дьявол? — прошептала я, и голос мой снова стал писклявым от изумления.
Он вздрогнул, как от оскорбления, и даже хвост дернулся.
— Нет! То есть… не совсем. Я инкуб. Ну, типа. Только… — он снова посмотрел в пол, — не очень успешный. И не надо говорить «дьявол». Это грубо и неточно. Мы… мы гильдию свою имеем, правила, этикет. Только я с этикетом, как видите, не очень… Простите... Я очень нервничаю.
Инкуб. Слово повисло в воздухе. Инкубы — это же из средневековых трактатов, соблазнители из сна, воплощения похоти. Не… не вот это. Не этот нервный, пугливый, неуклюжий парень в дорогом пальто, который только что едва не самоуничтожился о дверь.
У меня закружилась голова. Я отступила назад, в квартиру, чувствуя, что сейчас или сяду, или упаду.
— Мне… мне нужно присесть, — пробормотала я. — И вы… вы проходите.
Риэль (если это действительно его имя) кивнул с таким рвением, что чуть не уронил папку снова. Он сделал осторожный шаг внутрь, и его хвост на секунду зацепился за дверной косяк. Он тихо ахнул, отцепил его и быстро прошел в комнату, оглядываясь по сторонам с видом человека, впервые попавшего в музей современного искусства после погрома.
Я опустилась на стул у кухонного стола, поставила кружку и уронила голову на руки. Это был сон. Настоящий, похмельный, сумасшедший сон. Сейчас я проснусь на полу, рядом с ковриком-смайликом, и все будет как всегда: больная голова, чувство вины, письмо декана, пустой холодильник. Никаких инкубов с хвостами, просящих обнимашек.
Я подняла голову. Он стоял посередине моей студии, не зная, куда деться. Его хвост медленно вился, как хвост нервной кошки. Он был реален. Осязаем. Я могла разглядеть теперь, как свет от окна падает на чешуйки, создавая мягкие блики. Это не снилось.
— Докажите, — хрипло сказала я, уже почти без надежды. — Докажите, что это не галлюцинация. Что вы… что это все не бред. Что я не сошла с ума.
Он кивнул, словно ждал этого. Осторожно положив папку на стол, он подошел ко мне поближе. Потом, сделав глубокий вдох, он сосредоточенно нахмурился и щёлкнул пальцами.
Ничего не произошло.
— Простите, — пробормотал он, краснея. — Я волнуюсь. Это вообще простое заклинание, но когда нервничаю... Ещё раз.
Он щёлкнул снова — и между его пальцев проскочила крошечная искра. Маленькая, бледно-голубая, она на секунду вспыхнула и погасла, оставив после себя лёгкий запах озона.
— Вот же, — выдохнул он. — Почти получилось.
— Это было... — начала я.
— Подождите, — перебил он. — Я могу лучше. Просто нужно успокоиться.
Он закрыл глаза, глубоко вздохнул. Раз. Другой. Потом щёлкнул в третий раз.
Искра вспыхнула ярче. Она не погасла, а повисла в воздухе прямо над его ладонью — маленький голубоватый огонёк, похожий на светлячка. Он пульсировал, переливался, отбрасывая на его лицо мягкий, чуть дрожащий свет.