Как в свое время установил К. Ольбрих, после того как в августе 388 г. Феодосий I уничтожил Магна Максима в Аквилее, Галлия, в отличие от Италии, не сразу вернулась под власть Валентиниана II: на основании нумизматических данных исследователь пришел к выводу, что Валентиниан II установил свой контроль над Галлией не ранее января 389 г., поскольку только в октябре 388 г. Феодосий отправил в Галлию одного из своих военачальников, комита Арбогаста, франка по происхождению, с целью восстановить власть Валентиниана II над галльскими провинциями. Как предположил К. Ольбрих, главными противниками Арбогаста в Галлии были те римские регулярные экспедиционные и пограничные войска, которые размещались в Майнце (Могонтиаке) и в Трире, т. е. в Германии Верхней и Бельгике Первой, ранее эти войска подчинялись Магну Максиму и находились под командованием Нанниена, одного из военачальников узурпатора. Соответственно, по мнению К. Ольбриха, к январю 389 г. Арбогаст подавил сопротивление мятежных войск и присоединил Галлию к владениям Валентиниана II[925].
Тем не менее власть Валентиниана II в Галлии была только формальной: после января 389 г. (если принимать датировку, предложенную К. Оль-брихом) войска, ранее поддерживавшие Магна Максима, подчинялись уже Арбогасту, а через него — Феодосию I, следовательно, реальная власть над землями Галлии находилась в руках Феодосия, именно он осуществлял полноценный административный контроль над территорией Галлии. Судя по всему, после января 389 г. штаб-квартирами войск, которые подчинялись Арбогасту, продолжали оставаться Трир и Могонтиак; фактически можно признать, что с начала 389 г. под командованием Арбогаста находились даже две группировки войск — собственно те подразделения, которые прибыли вместе с ним из Италии по приказу Феодосия, и те подразделения, которые ранее размещались в галльских землях, на рейнском фронте, и поддерживали Магна Максима. Естественно, после уничтожения Магна Максима группировка, располагавшаяся в землях по верхнему течению Рейна, перешла на сторону Арбогаста, а значит, и Феодосия.
Неслучайно Д. Вигг проследил, что серия монет Валентиниана II с легендой GLORIA ROMANORVM («Слава римлян»), подчеркивающей независимый и самостоятельный статус его власти, чеканилась только в монетном дворе Трира, где находилась резиденция самого Валентиниана, тогда как в других крупных городах Галлии, например, в Лионе (Лугдунум) или в Арле (Арелат) такая денежная эмиссия не зафиксирована. По мнению Д. Вигга, наличие указанной монетной серии только в Трире было связано с тем, что Валентиниан II реально контролировал только сам город Трир и его окрестности, другие территории галльской префектуры ему не подчинялись. Д. Вигг датирует эмиссию Валентиниана 389–390 гг.[926], соответственно, мы можем признать, что практически все галльские провинции, за исключением Бельгики Первой, где находился Трир, подчинялись Феодосию I и Арбогасту, более того, даже в самой Бельгике Первой Валентиниан полноценно управлял только самим Триром, в то время как земли, располагавшиеся за пределами города, находились под контролем администрации Феодосия.
Тем не менее после того, как в ноябре 391 г. Феодосий покинул Италию и вернулся в Константинополь[927], Валентиниан II так и не смог (или, точнее, не успел) самостоятельно распорядиться своей властью ни в Галлии, ни в Италии: 15 мая 392 г. (PLRE I, р. 935, sv. Flavius Valentinianus 8) он был обнаружен мертвым в своем дворце в городе Виенн (современный Вьен) в Южной Галлии. Как проследили Б. Кроук и И. Сцидат, латиноязычные авторы, жившие в пределах западной половины империи и написавшие свои труды на рубеже IV и V вв. или в первой половине V в., либо откровенно признают, что они ничего не знают о причинах смерти Валентиниана II, либо в большей степени склоняются к версии о самоубийстве императора. И в то же время, как подчеркнули Б. Кроук и И. Сцидат, грекоязычные авторы (особенно церковные историки), проживавшие в восточных провинциях, считают, что Валентиниан был убит по приказу Арбогаста: как полагают исследователи, такая версия была разработана при дворе Феодосия I через несколько месяцев после смерти Валентиниана. Феодосию I было выгодно обвинить военачальника-франка в смерти юного императора, чтобы затем на законном основании провести новую военную кампанию в Италии и уничтожить Арбогаста, а также его ставленника Евгения, который в конце августа 392 г. получил от Арбогаста титул императора[928].
Тем не менее, признавая определенную тенденциозность грекоязычных церковных историй, мы все же хотели бы обратить внимание на сведения «Церковной истории» Филосторгия, посвященные данному сюжету. На наш взгляд, сведения Филосторгия о сложных взаимоотношениях Арбогаста и Валентиниана II позволяют уточнить роль и положение военачальников германского происхождения в командных структурах западноримской армии в конце IV в.
По словам Филосторгия, «убив Валентиниана, Арбогаст, в связи с тем, что происхождение не позволяло ему [получить] царскую власть (ведь он был варваром по рождению), поставил царем над Римлянами некоего Евгения, магистра по должности, Эллина (т. е. язычника. — Е. Μ) по вере. Узнав об этом, Феодосий передает царский венок другому из сыновей, Гонорию, [а] сам в течение всей зимы готовится к войне» ('Ότι Αρβαγάστης τον Ούαλεντινιανόν άνελών, έπεί τό γένος αύτόν <τής> βασιλείας άπεκώλυσεν (βάρβαρος γάρ ήν αύτόν ό φυσάμενος), Εύγένιόν τινα, μάγιστρον τήν άξίαν, 'Έλληνα δέ τό σέβας, βασιλέα 'Ρωμαίων καθίστησι. μαθών δέ ταΰτα Θεοδόσιος θατέρφ μέν τών παίδων Όνωρίφ τον βασίλειον παρατίθησι στέφανον, έν όλφ δέ τφ χειμώνι τά προς τον πόλεμον αύτός έξαρτύεται. — Philostorg. XI. 2).
По мнению Τ. Штиклера, Филосторгий стремился представить военный поход Феодосия I в Италию против Евгения и Арбогаста как акт возмездия за убийство Валентиниана II: Т. Штиклер полагает, что Филосторгий рассматривал победу Феодосия над узурпаторами как восстановление законной императорской власти на западе империи, но, в отличие от других церковных историков, Филосторгий не считал боевые действия в Италии религиозной войной, т. е. противостоянием между язычниками в лице Евгения и Арбогаста и ортодоксальными христианами в лице Феодосия I[929]. Вполне возможно, что Филосторгий не придавал особого значения языческим верованиям Евгения и Арбогаста, а также борьбе язычества и ортодоксального христианства, поскольку церковный историк и сам не придерживался ортодоксального христианского вероучения: как известно, Филосторгий был сторонником секты евномиан, полагавших, что Бог Сын не обладает такой же сущностью, как Бог Отец, но выполняет ту же деятельность и руководствуется в Своих действиях той же волей, что и Бог Отец[930].
Поскольку секта евномиан была осуждена на II Вселенском соборе в Константинополе в 381 г., Филосторгий не испытывал симпатии к Никейскому символу веры и был настроен враждебно по отношению к официальной ортодоксальной церкви; тем не менее мы хотели бы задать другой вопрос и одновременно обратить внимание на другой сюжет сведений Филосторгия: почему церковный историк упомянул о тайных, но неосуществимых намерениях Арбогаста получить императорский титул и в какой мере это упоминание связано с идеей возмездия за смерть Валентиниана II? По мнению А. Гольтца, в своем изложении событий Филосторгий, в отличие от других церковных историков, сознательно выводил на первый план фигуру Арбогаста: Филосторгий стремился представить военачальника-франка как влиятельного «творца императоров» (Kaisermacher), т. е. придворного чиновника, который по своей воле смещает и назначает императоров, не считаясь с какими-либо другими органами государственной власти. А. Гольтц полагает, что на страницах своего труда Филосторгий часто использовал образ слабых императоров-марионеток, находившихся в полной зависимости от военачальников-варваров, чтобы ярче и нагляднее показать читателю процесс упадка империи[931].
Исследователь проследил, что другие церковные авторы (Сократ, Созомен, Руфин Аквилейский) уделяли преимущественное внимание Евгению, а не Арбогасту, именно Евгения они считали главным инициатором мятежа против Валентиниана II. А. Гольтц заключает, что Сократа, Созомена и Руфина в первую очередь интересовала религиозная политика Евгения: его покровительство по отношению к язычникам вызывало у церковных историков намного больше возмущения, чем военные или административно-территориальные мероприятия Арбогаста; Сократ, Созомен и Руфин не считали деятельность Арбогаста произволом[932].
Но вряд ли мы можем признать, что история о тайных намерениях Арбогаста была всего лишь художественным вымыслом Филосторгия, который с помощью такого сюжета стремился драматизировать или преувеличить процесс упадка империи. На наш взгляд, при изложении подобных сведений Филосторгий не ставил себе целью всего лишь впечатлить читателя: как раз наоборот, за словами Филосторгия скрывались вполне реальные факты и процессы. Дело в том, что Евгений, бывший преподаватель риторики и латинской грамматики, к 392 г. занимавший при дворе Валентиниана II должность начальника хранилищ для писем (magister scriniorum), т. е. заведовавший архивом императорских писем и указов, был провозглашен Августом именно по решению Арбогаста (PRLE I, р. 293, sv. Fl. Eugenius 6), другими словами, военачальник-франк официально наделил представителя местного населения империи (скорее всего, грека по происхождению) титулом императора.
Конечно же, Филосторгий мог воспринимать этот факт болезненно и с отторжением, другой вопрос, что Филосторгий мог приписать Арбогасту намерение захватить императорскую власть, т. е. церковный историк мог добавить к образу Арбогаста некоторые дополнительные черты; тем не менее особенности художественного образа не отменяют самого исторического факта — именно Арбогаст возвел на престол учителя риторики и придворного архивариуса Евгения.
Следовательно, возникает вопрос: почему все же Арбогаст не решился сам взять в свои руки императорскую власть? Ответ на поставленный вопрос содержится в словах самого же Филосторгия, но этот ответ будет виден и понятен только при условии, если мы попытаемся определить, какие реальные факты и процессы отражены в словах Филосторгия о том, что варварское происхождение мешало Арбогасту занять императорский престол. Мы полагаем, что намного более серьезным препятствием для Арбогаста было незначительное количество представителей германской племенной элиты в командных структурах западноримской армии в конце IV в., даже, если говорить точнее, — полное отсутствие группировки знатных франков в составе высших военных органов власти западной половины империи.
На наш взгляд, у Арбогаста не было весомой поддержки в лице других представителей племенной знати франков, находившихся на римской военной службе; другими словами, к 392 г. Арбогаст был, по сути, единственным военачальником франкского происхождения, который занимал центральную (придворную) военную командную должность в пределах западной половины империи.
Фактически к 392 г. все остальные представители племенной аристократии франков находились за пределами империи, т. е. размещались за Рейном, другими словами — в тех землях, где не было римских владений. Подтверждением нашей точки зрения служат сведения биографии Амвросия Медиоланского, написанной его секретарем, Паулином Медиоланским. По оценкам исследователей, Паулин написал свой текст либо в 412–413 гг., либо в 422 г.[933], ценность сведений Паулина заключается, во-первых, в том, что он лично знал Амвросия, а во-вторых, в том, что Паулин и сам был очевидцем многих событий, о которых он рассказал в биографии Амвросия.
В одной из глав своего труда Паулин сообщает: «В то же время комит Арбогаст совершил военный поход против своего народа, т. е. против Франков, и во время войны немалое [их) количество силой обратил в бегство, с остальными же заключил мир. Но когда во время пира цари его народа спросили [его], знает ли он Амвросия, он ответил, что знает [этого] мужа, и [сказал], что он (Амвросий. — Е. Μ.) ценит его и часто по обыкновению участвует вместе с ним в пиршествах» (Per idem tempus Arbogastes comes adversum gentem suam, hoc est Francorum, bellum paravit, atque pugnando non parvam multitudinem manu fudit, cum residuis vero pacem firmavit. Sed cum in convivio a regibus gentis suae interrogaretur utrum sciret Ambrosium; et respondisset nosse se virum, et diligi ab eo, atque frequenter cum illo convivari solitum. — Vita S. Ambrosii 30, PL. Vol. 20, Col. 39D).
Μ. Навони предположил, что в рассказе о дружеских отношениях Амвросия и Арбогаста Паулин прежде всего хотел подчеркнуть авторитет, которым Амвросий обладал среди варваров (в данном случае — франков)[934], соответственно, с учетом позиции исследователя мы можем признать, что Паулин стремился показать силу христианской религии во взаимоотношениях Амвросия и знатных варваров-язычников. Согласно логике рассуждений Паулина, нравственная чистота и стойкость Амвросия внушали уважение даже представителям племенной знати франков: один из знатных франков, Арбогаст, настолько почитал Амвросия, что активно сообщал другим знатным франкам о своем знакомстве с епископом и тем самым повышал свой собственный авторитет в глазах сородичей-соплеменников.
Тем не менее в рамках темы нашей статьи мы хотели бы обратить внимание на другой сюжет: согласно Паулину, Арбогаст, во-первых, заключил мирные договоры с франками, жившими вблизи рейнской границы империи, а во-вторых, даже занимая официальную римскую командную должность, он все равно поддерживал связи и вполне дружеские отношения с теми племенными вождями франков, которые, в отличие от Арбогаста, не занимали официальных римских должностей.
Мы полагаем, что представители племенной элиты франков, с которыми общался Арбогаст, как раз и возглавляли племенные группы, с которыми военачальник заключил мирные соглашения; следовательно, влиятельные франки, лично знавшие Арбогаста, жили за пределами римских земель, т. е. за Рейном, в свободной Германии. Регионы проживания этих племенных вождей не входили в состав империи, т. е. франки, общавшиеся с Арбогастом, не располагались на территории галльских провинций.
Вместе с тем на основании эпиграфических данных Т. Грюневальд показал, что в период между зимой 392/93 гг. и летом 393 г. Арбогаст воевал против франков на том участке рейнской границы, который размещался вблизи Кёльна[935]. Соответственно, мы можем предположить, что тогда же, в первой половине 393 г., Арбогаст заключил союзные договоры с несколькими вождями франков, проживавших вблизи Кёльна, чтобы частично умиротворить ситуацию на рейнской границе.
Как сообщает Григорий Турский (точнее, галльский историк Сульпиций Александр, труд которого цитирует Григорий), «в самую стужу Арбогаст устремился в главный [город] Агриппину… против Суннона и Маркомера, царьков у Франков» (Arbogastis Sunnonem etMarcomere subregolus Francorum… Agre-pinam regentem maxime hieme petiit. — Greg. Tur. LF. IL 9, ed. B. Krusch, p. 55, 1. 4–5). По словам Григория = Сульпиция, «поэтому, собрав войско, он (Арбогаст. — E. Μ.) перешел Рен и опустошил [земли] Бруктеров, ближайшие к берегу, а также область, которую населяют Хамавы, ни разу не встретив сопротивления, за исключением немногочисленных Ампсивариев и Хаттов, которые под властью вождя Маркомера показались на вершинах более отдаленных гор» (Collicto ergo exercitu, transgressus Rhenum, Bricteros ripae proximos, pagum etiam quem Chamavi incolunt depopulatus est, nullo umquam occursante, nisi quod pauci ex Ampsivariis et Catthis Marcomere duce in ulterioribus collium iugis apparuere. — Greg. Tur. LF. II. 9, p. 55, 1. 7–10). В итоге, как утверждает Григорий = Сульпиций, благодаря победам, которые Арбогаст одержал над франками, император (точнее, узурпатор) Евгений уже лично «отправился на границу Рена, чтобы по обычаю возобновить старые договоры с царями Аламаннов и Франков» (Rheni limitem petit, ut, cum Alamannorum et Francorum regibus vetustis foederibus ex more initis. — Greg. Tur. LF. II. 9, p. 55, 1. 12–13).
Следовательно, на основании сведений Григория Турского и биографии Амвросия Медиоланского мы можем сделать вывод, что Арбогаст заключил договоры именно с теми группами франков, которые жили за пределами римских владений, т. е. эти франки не размещались на территории римской Галлии. Соответственно, и племенные вожди тех франков, с которыми воевал Арбогаст, тоже жили за пределами римских земель, поэтому Арбогаст вряд ли мог заручиться их поддержкой в том случае, если бы он сам захватил императорскую власть. Племенные группы франков, проживавшие за Рейном вблизи Кёльна, состояли из свободных воинов, они не были пленниками, расселенными в Галлии на правах летов-колонистов, поэтому Арбогаст часто был вынужден проводить против таких франков военные кампании, отбивая их многочисленные нападения на рейнскую границу.
Конечно же, в такой весьма нестабильной ситуации любые договоры, которые Арбогаст заключал с племенными вождями зарейнских франков, носили только формальный и временный характер: франки в любой момент могли нарушить хрупкое перемирие и совершить новое вторжение в земли Галлии. Как результат, взаимодействие Арбогаста с франками развивалось скорее по принципу маятника — от карательных экспедиций к мирным договорам и вновь к карательным экспедициям. Следовательно, Арбогаст в большей степени зависел не от племенной элиты зарейнских франков, а от римских экспедиционных войск, которые ему подчинялись, т. е. от тех подразделений, которые были сформированы из местного населения западных провинций империи. Поскольку именно галльские экспедиционные войска воевали против франков, Арбогаст должен был учитывать их позицию: он не мог произвольно присвоить себе императорский титул, галльские легионы и вексилляции ни при каких обстоятельствах не приняли бы такое развитие событий.
Μ. Чеза пришла к выводу, что значительную долю войск, переведенных Арбогастом с рейнской границы в Италию в 393 г. для противостояния с Феодосием I, составляли франкские и аламаннские наемники. По мнению Μ. Чезы, благодаря наемным отрядам франков и аламаннов Арбогаст смог оставить на рейнской границе собственно римские пехотные легионы и вексилляции, поскольку он переправил в Италию именно франков и аламаннов. В результате, как полагает Μ. Чеза, война между Арбогастом и Феодосием в Италии не ослабила защиту границ Галлии: регулярные пограничные и экспедиционные римские войска в основной своей массе продолжали размещаться вдоль всего течения Рейна и оборонять береговую линию от нападений различных германских племен[936].
Тем не менее у нас возникают серьезные сомнения в обоснованности подобных выводов: в самом деле, если Арбогаст постоянно воевал с франками и другими германскими племенами и проводил против них карательные экспедиции, каким образом он мог привлечь в свою армию столь большое количество франков и аламаннов, чтобы с их помощью выступить уже против Феодосия I? В ситуации весьма шаткого и переменчивого противостояния с германцами на Рейне Арбогаст вряд ли мог серьезно доверять столь ненадежным союзникам: конечно же, он успел заключить со многими группами франков мирные договоры, но Арбогаст отчетливо понимал, что эти договоры будут действовать только в том случае, если, во-первых, на Рейне будет присутствовать мощная группировка римских войск, а во-вторых, если племена варваров-союзников будут все же размещаться за пределами Галлии.
Как результат, скорее всего, Арбогаст перевел в Италию ту часть галльских экспедиционных войск, которая размещалась в Бельгике Первой, т. е. не на самой рейнской границе, а во внутренних землях Галлии, в то время как экспедиционные войска, охранявшие береговую линию Рейна (особенно по верхнему течению реки), оставались в своих гарнизонах и, соответственно, не участвовали в боевых действиях в Италии. Павел Орозий сообщает, что для предстоящей борьбы с Феодосием I Арбогаст «собрал отовсюду бесчисленные и непобедимые войска — как из гарнизонов Римлян, так и из вспомогательных отрядов варваров» (contraxit undique innumeras inuictasque copias, uel Romanorum praesidiis uel auxiliis barbarorum. — Oros. VII. 35. 11). В другом фрагменте своего труда Павел Орозий уточняет, что Арбогаст, «собрав воинов из Галлов и Франков, выступил против Феодосия, намеревавшегося отправиться [в поход]» {сит aduersus eundem Theodosium collectis Gallorum Fran-corumque uiribus exundauit. — Oros. VII. 35. 12).
На наш взгляд, под «Галлами» и «гарнизонами Римлян», о которых говорит Орозий, следует понимать войсковые подразделения, первоначально размещавшиеся в Бельгике Первой: вполне логично, что Арбогаст не стал перемещать в Италию пограничные и экспедиционные войска, располагавшиеся в районе Могонтиака (Майнца) и в целом по всему верхнему течению Рейна. Скорее всего, только благодаря присутствию регулярной римской армии на верхнем Рейне франки, проживавшие вблизи Кёльна, вынуждены были соблюдать условия договоров, заключенных с Арбогастом.
Соответственно, как мы полагаем, вспомогательные отряды франкских и других германских наемников не доминировали численно в армии Арбогаста: основу его войск составляли регулярные римские подразделения, первоначально находившиеся в Бельгике Первой. Арбогаст привлек в свою армию дружины некоторых франкских племенных вождей, но тем не менее, согласно сведениям Паулина Медиоланского, значительная часть вождей франков осталась вне территории империи.
Возникает закономерный вопрос, какие войсковые подразделения галльской экспедиционной армии выступили против Феодосия и какие подразделения находились под командованием самого Феодосия, когда он вторгся в Италию для уничтожения Арбогаста и Евгения? 5 или 6 сентября[937] 394 г. на севере Италии, вблизи Аквилеи, на берегу реки Фригид, между войсками противников произошла тяжелая битва, в результате которой Феодосий одержал решительную победу над Евгением и Арбогастом и установил полный контроль над всеми западными провинциями империи. На наш взгляд, важнейшие сведения о внутренней структуре армий Арбогаста и Феодосия содержат надписи из Конкордии — небольшого города на севере Италии, который располагался на территории современного итальянского города Портогруаро, сам же город Портогруаро, в свою очередь, находится в округе Венеции, входит в состав её административной (муниципальной) территории.
Надписи из Конкордии представляют собой эпитафии, выбитые на могильных каменных плитах (саркофагах), в большинстве своем они упоминают воинов различных позднеримских войсковых подразделений, т. е. могильные плиты были воздвигнуты на территории обширного воинского кладбища. Эпиграфические документы из Конкордии были обнаружены в 1870-х гг. в ходе археологических раскопок на территории нескольких кварталов Портогруаро, впервые они были введены в научный оборот в различных итальянских антиковедческих журналах, а затем собраны вместе и опубликованы в V томе монументального классического собрания Corpus inscriptionum latinarum; впоследствии группа воинских эпитафий из Конкордии пополнялась новыми образцами, обнаруженными в результате дальнейших археологических раскопок на территории Портогруаро.
С различными дополнениями и исправлениями тексты надписей из Конкордии перепечатывались в таких важнейших собраниях, как Inscriptiones latinae selectae и Inscriptiones latinae christianae veteres, а в 1963 г. швейцарский антиковед Д. Хоффманн, специалист по позднеримской военной организации, заново опубликовал все обнаруженные на тот момент воинские эпитафии из Конкордии в журнале Museum Helveticum[938], соответственно, именно по изданию Д. Хоффманна мы и будем цитировать тексты указанных документов.
[925] Olbrich К. Der Mainzer Prägung des Jahres 388 n. Chr. im Zuge der Eroberung Galliens durch Theodosius den Grossen// Schweizerische numismatische Rundschau. 1994. Bd. 73. S. 100, 105–107.
[926] Wigg D. RIC IX (Trier) 96 und die Bronzeprägung der Trierer Münzstätte nach dem Tod des Magnus Maximus // Trierer Zeitschrift. 1991. Jg. 54. S. 280, 282–283.
[927] Bardill J. The Golden Gate in Constantinople: A Triumphal Arch of Theodosius I // American Journal of Archaeology. 1999. Vol. 103/4. P. 689.
[928] Croke В. Arbogast and the Death of Valentinian II// Historia. 1976. Bd. 25/2. P. 239–244; Szidat J. Historische Fiktion bei Zosimus: der Tod Valentinians II. Überlegungen zu Zos. 4, 54, 3/4 und seinen Quellen//Historia. 2012. Bd. 61/3. S. 371, 374, 378–381.
[929] Stickler Т. Die Spätrömischen Heermeistern bei Philostorg // Philostorge et l'historiographie de l'Antiquité tardive / Philostorg im Kontext der spätantiken Geschichtsschreibung/Hrsg. vonD. Meyer. Stuttgart, 2011. S. 253–256.
[930] The Oxford Dictionary of Late Antiquity. Vol. 1. P. 562, sv. Eunomius and the Eunomians; Vol. 2. P. 1187, sv. Philostorgius.
[931] Goltz А. Das Bild der barbarischen 'Kaisermacher' in der Kirchengeschichtsschreibung des 5. Jahrhunderts //Mediterraneo antico. 2002. Vol. 5/2. S. 566.
[932] Ibid. S. 554–557, 559–562, 567, 570.
[933] Lamirande Е. La datation de la “Vita Ambrosii” de Paulin de Milan// Revue d'Études Augustiniennes. 1981. Vol. 27. P. 54–55; Berschin W. La Vita S. Ambrosii e la lettera-tura biografica tardoantica // Aevum. 1993. Ann. 67/1. P. 181.
[934] Navoni M. I barbari nella Vita Ambrosii di Paolino da Milano // Studia Ambrosiana. 2011. Vol. 5. P. 174.
[935] Grünewald Th. Arbogast und Eugenius in einer Kölner Bauinschrift. Zu CIL XIII 8262 // Kölner Jahrbuch für vor– und frühgeschichte. 1988. Bd. 21. S. 247.
[936] Cesa M. Impero Tardoantico e barbari… P. 122.
[937] The Oxford Dictionary of Late Antiquity. Vol. 1. P. 615, sv. Frigidus, Battle of River.
[938] Hoffmann D. Die spätrömischen Soldatengrabinschriften von Concordia // Museum Helveticum. 1963. Bd. 20. S. 22–57.