schol(ae) prim(ae)
R… O… FP
На основании лингвистических данных издатель надписи, Ф. Папазоглу, определила, что воин Флавий Бриккий, служивший в первой схоле скутариев, был галло-римлянином, поскольку, по её мнению, личное имя Бриккий — кельтское по происхождению. Исследовательница предположила, что саму надпись можно датировать тем периодом, когда в городе Стоби в течение определенного времени размещались император вместе с его придворным окружением и гвардией телохранителей. На основании сведений официального законодательства Ф. Папазоглу проследила, что единственным римским императором эпохи поздней Античности, который правил в период после создания дворцовых схол (т. е. после 312 г.) и в течение какого-то времени присутствовал в городе Стоби, был Феодосий I, соответственно, по мнению исследовательницы, надпись была составлена либо в 388 г., либо в 379–380 гг., когда Феодосий и его двор находились на территории города[857].
Мы же хотели бы обратить более пристальное внимание на этническое происхождение Флавия Бриккия: если он был галло-римлянином, т. е. уроженцем галльских провинций империи, и, следовательно, представителем местного населения Галлии, мы можем заключить, что он прибыл в нижнедунайские регионы в результате перемещения на нижний Дунай тех войск, в которых он служил. Другими словами, на наш взгляд, первоначально Флавий Бриккий поступил на службу в галльские экспедиционные войска, а затем вместе с частью этих войск был переведен на нижний Дунай. Мы полагаем, что прибытие Флавия Бриккия в нижнедунайские провинции произошло в 380 г., когда по просьбе Феодосия Грациан отправил из Галлии в Македонию и Фессалию корпус экспедиционных войск для борьбы с готами.
Соответственно, в результате перемещения войск, которое состоялось в 380 г., Феодосий получил в свое распоряжение группу подразделений галльской экспедиционной армии, и эти подразделения, как мы уже отмечали выше, разместились в пределах Македонии и Фессалии. Очевидно, в последующий период, к 388 г., Феодосий в значительной мере пополнил воинами, прибывшими из Галлии, свою придворную гвардию: на наш взгляд, к 388 г. Феодосий зачислил в состав дворцовых схол Флавия Бриккия и других галльских воинов, по сути, перевел их из рядовых соединений экспедиционной армии в более престижные элитные дворцовые войска.
В целом подразделения дворцовой гвардии, располагавшиеся в пределах восточной половины империи, преимущественно пополнялись местными жителями восточных провинций; об этом достаточно четко свидетельствует латинская эпитафия из Кизика (Малая Азия) CIL III 371 = D 2783, упоминающая протектора Флавия Марка (цитируем интересующие нас первые четыре строки документа)[858]:
Resta viator et lege Fl(avius) Marcus protector / natus in Dacia provincia
in vico Valentiniano / militavit in vixillatione (sic) Fesianesa annis XXIII /
unde factus protector i[n]deque militavit in /s(ch)ola protectorum annis cuincue (sic)
Μ. Эмьон датировал надпись эпохой Константина I и его династии (общий период с 324 по 363 г.)[859], соответственно, текст документа позволяет заключить, что в середине IV в. одно из подразделений дворцовой гвардии — схола протекторов — во многом пополнялось за счет местных жителей балкано-дунайских провинций, в данном случае — Дакии Береговой. Сопоставив сведения надписей из Стоби и Кизика, мы можем сделать вывод, что прибытие галльских экспедиционных войск на нижний Дунай впоследствии позволило в определенной мере обновить кадровый состав и дворцовых схол, усилить подразделения императорской гвардии за счет воинов галло-римского происхождения. Поскольку многие балкано-дунайские провинции были разорены набегами готов, а юноши из местного населения указанных провинций в массовом порядке бросали свою службу и бежали из армии, Феодосий уже не мог пополнять дворцовые схолы за счет местного населения балкано-дунайских территорий, соответственно, он частично решил эту проблему благодаря присутствию в Македонии и в Фессалии войсковых подразделений галльской экспедиционной армии.
2.2. Военная экспедиция Феодосия I в Италию против Магна Максима: структурные реформы в восточноримской армии, предпосылки и характер боевых действий
В письме к Феодосию I, написанном в 388 г., т. е. в тот самый год, когда Феодосий провел победоносную кампанию против Магна Максима и в результате уничтожил узурпатора, Амвросий Медиоланский высказал несколько своих идей относительно причин победы Феодосия. В данном письме Амвросий пытается доказать Феодосию, что именно ортодоксальная христианская церковь, придерживающаяся Никейского символа веры, помогла императору одержать победу над Магном Максимом. Вместе с тем, помимо религиознобогословской проблематики, письмо Амвросия содержит несколько сюжетов, непосредственно относящихся к военной организации как западных, так и восточных провинций империи к 388 г., в своих рассуждениях епископ Медиолана сообщает и о некоторых особенностях проведения военного похода Феодосия против Магна Максима.
Амвросий обращается к Феодосию с речью от имени Иисуса Христа, т. е. богослов вкладывает в уста Иисуса некоторые свои собственные размышления: «Я подчинил тебе варварские племена, я дал тебе мир, я привел под твою власть твоего врага в качестве пленника. У тебя не было пропитания [и] хлеба для войска — я открыл тебе ворота рукой самих врагов, я открыл амбары. Твои враги отдали тебе свое продовольствие, которое они подготовили для себя… Я так победил самого захватчика власти и так сковал его разум, что он, все еще имея возможность к бегству, все же сам себя окружил вместе со всеми своими [войсками], словно он беспокоился о том, чтобы никто из твоего [войска] не умер. Я привел его приспешника и войско из другой части земли, [где] Я их ранее рассеял, не для того, чтобы они приняли участие в войне, [а] чтобы они были орудием твоей победы. Я собрал твое войско из многочисленных диких народов и приказал, чтобы они, словно один народ, охраняли веру, мир и согласие. [Это] Я во время величайшей опасности, чтобы через Альпы не проникли коварные замыслы варваров, принес тебе победу непосредственно под защитой Альп, чтобы ты победил без ущерба [для себя]. Поэтому Я сделал так, чтобы ты одержал победу над твоим врагом, и с помощью моего народа [сейчас] ты празднуешь триумф над моими врагами!» (Ego tibi subieci nationes barbaras, ego tibi pacem dedi, ego tibi inimicum tuum in potestatem tuam captivum deduxi. Frumentum non habebas ad exercitum alimoniam, ipsorum hostium manu patefeci tibi portas, aperui horrea; dederunt tibi hostes tui commeatus suos quos sibi paraverant… Ego ipsum usurpatorem imperii ita vinxi ac mentem eius ligavi, ut cum haberet adhuc fugiendi copiam tamen cum omnibus suis tamquam metuens ne quis tibi periret ipse se clauderet. Ego comitem eius atque exercitum ex altera parte naturae quos ante disperseram ne ad belli societatem coirent ad supplementum tibi victoriae congregavi. Ego exercitum tuum ex multis indomitis convenam nationibus quasi unius gentis fidem et tranquillitatem et concordiam servare praecepi. Ego cum periculum summum esset ne Alpes infida barbarorum penetrarent consilia, intra ipsum Alpium vallum victoriam tibi contuli, ut sine damno vinceres. Ego ergo te triumphare feci de inimico tuo et tu de plebe mea das meis inimicis triumphum! — Ambros. Ep. 74 (40). 22, p. 67, 1.241–247 – 68, 1. 248–260)[860].
Как видно из текста, Амвросий настойчиво уверяет Феодосия, что христианский Бог подчинил ему бесчисленные племена варваров и включил их в состав императорского войска, со всеми этими войсками Феодосий отправился в Италию, совершил решительный и быстрый переход через Альпы и вторгся во владения Магна Максима. Соответственно, с учетом сведений Амвросия, мы можем поставить первый вопрос, касающийся деталей военного похода Феодосия против Магна Максима: какую роль этнические боевые отряды, сформированные из различных варварских племен, сыграли в военной экспедиции Феодосия?
Выше мы уже отметили, что к 384 г., когда Феодосий заключил мир с готами Фритигерна и завершил наиболее тяжелый этап боевых действий в балкано-дунайских регионах, его регулярные римские войска в основном состояли из трех группировок: 1) уцелевшие остатки тех подразделений, которые приняли участие в битве при Адрианополе в 378 г.; 2) подразделения галльской экспедиционной армии, переведенные в Македонию и в Фессалию в 380 г.; 3) те отряды пограничной армии, которые переместились на нижний Дунай и в Константинополь из римских ближневосточных провинций.
Вопреки мнению, распространенному в предшествующей историографии, Μ. Эррингтон предположил, что еще весной 378 г., т. е. даже в тот период, когда был жив император Валент, за несколько месяцев до битвы при Адрианополе, Грациан вызвал Феодосия-младшего из Испании и назначил его на должность дукса Верхней Мезии, т. е. на ту самую должность, которую Феодосий-младший занимал ранее, в 374–376 гг. Как полагает Μ. Эррингтон, впоследствии, уже после битвы при Адрианополе, осенью 378 г., Грациан наделил Феодосия-младшего более высокой должностью начальника конницы, а затем, в январе 379 г., предоставил полководцу титул императора[861]. Если принимать точку зрения исследователя, можно заключить, что первоначальные войска, которые Феодосий-младший получил под свое командование сразу после возвращения из испанской ссылки, представляли собой подразделения пограничной армии Верхней Мезии; в таком случае не исключено, что позже эти подразделения присоединились к тем войскам, которые уцелели в ходе битвы при Адрианополе и бежали в Сирмий к Грациану.
Вместе с тем, даже увеличив к 384 г. свои экспедиционные войска за счет подразделений, переведенных из Галлии и ближневосточных римских провинций, Феодосий так и не смог выбить готов Фритигерна из Фракии, Македонии и Фессалии, соответственно, он неизбежно вынужден был оставить готов в пределах данных регионов. Феодосий позволил готам расселиться на территории нижнедунайских провинций, точнее, император просто юридически закрепил их за этими землями, поскольку фактически они захватили значительные части указанных территорий еще раньше, и к 384 г. готы уже давно контролировали те земли, в пределах которых они размещались.
Соответственно, в силу таких обстоятельств Феодосий, конечно же, привлекал готов на римскую военную службу, и Амвросий неслучайно говорит о том, что христианский Бог подчинил Феодосию все варварские племена и направил их под командованием императора в Италию против Магна Максима. В тексте своего письма Амвросий определенно пытался показать, что варвары не только зависят от Феодосия, повинуются ему, но и составляют основу его армии: подобная логика рассуждений, на наш взгляд, была выгодна епископу Медиолана, поскольку тем самым он подчеркивал, что варвары, ранее воевавшие против Феодосия, теперь воюют за него, и более того — именно бывшие противники императора теперь, с помощью Бога, нанесли решающий удар по войскам Магна Максима, именно они разгромили узурпатора, именно они представляли собой главную ударную силу армии императора.
Вполне очевидно, что Феодосий, который сам был римлянином по происхождению[862], прекрасно понимал, что варвары-наемники — весьма ненадежный войсковой контингент, склонный к изменам и мятежам, соответственно, в такой ситуации император осознавал необходимость наладить четкое взаимодействие варваров и местных римских войск, более или менее уравнять силы этнических боевых отрядов и римских регулярных подразделений. Тем не менее из дошедших до нас сведений о жизни Далмата, ученика монаха-отшельника Исаакия, следует, что в первые годы правления Феодосия, вплоть до середины 380-х гг., всеобщие и обязательные ежегодные рекрутские наборы среди местного населения восточных провинций фактически не проводились. Феодосий, судя по всему, не применял всеобщую ежегодную рекрутскую повинность для пополнения своей армии юношами из местного населения восточных провинций.
Исаакий, построивший при поддержке влиятельного придворного чиновника Сатурнина небольшой монастырь в окрестностях Константинополя, умер в мае 383 г., и новым игуменом монастыря был избран Далмат, который перестроил монастырь, значительно расширил его площадь и привлек в обитель много новых послушников, в честь Далмата этот монастырь получил название «Далматий»[863]. Согласно всем дошедшим до нас версиям текста, до того, как Далмат прибыл в монастырь и стал учеником Исаакия, он состоял на службе в одной из дворцовых схол императорской гвардии: 1) «зачисленный в войско, он [был] схоларием во второй схоле» (έν στρατεία καταλεγόμενος, σχολάριος έν τη δευτέρα σχολή); 2) «он был зачислен во второе войско схолариев» (έν τη των σχολαρίων στρατια καταλεγόμενος τη δευτέρα); 3) «он служил во второй схоле» (δς έν τη δευτέρα σχολή στρατευόμενος)[864].
Учитывая, что Исаакий основал свой монастырь в конце 380 г., а умер в 383 г.[865], можно предположить, что Далмат стал послушником монастыря Исаакия в период между 380 и 383 гг., следовательно, Далмат поступил на службу в императорскую гвардию до 380 г. Поскольку все сохранившиеся версии жития упоминают, что Далмат служил во второй схоле, мы можем сделать вывод, что это подразделение представляло собой вторую схолу скутариев, соответственно, Далмат принадлежал к тому поколению рекрутов, которые были зачислены в кадровый состав второй схолы скутариев еще до 380 г.
Ранее, в пункте 3.7.2 главы I данной монографии, на основании сведений Аммиана Марцеллина мы показали, что еще в 377 г., даже за год до битвы при Адрианополе, схолы скутариев потерпели тяжелое поражение от готов в одном из регионов Фракии; следовательно, с учетом сведений «Жития Далмата» мы можем признать, что Далмат, скорее всего, относился к тем скутариям, которые выжили в ходе столкновения с готами и продолжили свою службу в дворцовой гвардии и после 377 г. Очевидно, Далмат служил во второй схоле скутариев вплоть до начала 380-х гг., когда он прибыл в монастырь Исаакия, соответственно, логично предположить, что Далмат поступил на службу во вторую схолу скутариев до 377 г. А это наблюдение, в свою очередь, позволяет заключить, что Феодосий не пополнял вторую партию скутариев новыми партиями рекрутов вплоть до середины 380-х гг.: очевидно, массовое дезертирство рекрутов и дефицит профессиональных военных кадров в армии достигли таких масштабов, что Феодосий не мог полноценно обновить кадровый состав даже в своей собственной дворцовой гвардии.
Если же Феодосий испытывал острый дефицит с поступлением в армию новых рекрутов из местного населения восточных провинций, не вызывает удивления, что Амвросий подчеркивает взаимосвязь Феодосия и варваров: в понимании Амвросия именно войсковые контингенты варваров послужили основой армии Феодосия в борьбе с Магном Максимом, именно отряды варваров, по мысли Амвросия, одержали победу над узурпатором.
Вместе с тем следует учитывать, что в своих трудах Амвросий довольно четко и последовательно высказывал идеи об особой системе взаимоотношений между епископом (священником) и императором, и, на наш взгляд, именно эти идеи повлияли на рассуждения Амвросия о варварах в армии Феодосия.
Как показали Ф. Шульц, Т. Моро и С. Ланн-Роклифф, в своих речах и письмах Амвросий развивал идею священника-советника, т. е. епископа (духовного лица), который постоянно общается с императором, входит в состав его ближайшего придворного окружения и наставляет императора на путь истинный: епископ может давать советы императору, епископ может критиковать императора за отклонение от добродетели и благочестия, епископ может призвать императора к ответственности. По мнению данных исследователей, в своих произведениях Амвросий фактически представлял себя в роли своеобразного духовного наставника императора, брал на себя функции посредника во взаимоотношениях церкви и государства. По мысли Ф. Шульца, Т. Моро и С. Ланн-Роклифф, тем самым Амвросий заявлял о том, что император, равно как и все верующие, — подданный церкви, а значит, не император стоит над церковью, а наоборот, церковь в лице любого епископа — над императором, следовательно, он должен повиноваться наставлениям епископа, прислушиваться к его советам и критике[866].
Соответственно, на наш взгляд, представления Амвросия об общественной роли епископа, о его функциях в системе государственного управления повлияли на рассуждения богослова о варварах в армии Феодосия. Согласно рассуждениям Амвросия, именно он как епископ привел под власть Феодосия множество варварских племен, и он сделал это в награду за добродетели и благочестие Феодосия. Амвросий настаивал, что именно он подчинил эти племена римскому государству и именно он направил их в Италию воевать против Магна Максима.
Μ. Паван пришел к выводу, что в письме к Феодосию, написанном в 388 г., Амвросий оценивает варваров исключительно положительно, в отличие от более ранних писем, где его оценка крайне враждебна; более того, как отметил Μ. Паван, в письме, составленном в 388 г., практически не прослеживается традиционного для Амвросия противопоставления варваров-язычников/ариан и Римской империи: в тексте этого письма варвары представлены не врагами, а союзниками империи[867]. Тем не менее, как подчеркнул Μ. П. Бальбо, Амвросий считал, что готы станут полноправной частью римского общества, полноценно войдут в состав Римской империи и перемешаются с римлянами только при условии, если они откажутся от язычества или ереси (арианства) и обратятся в ортодоксальную (Никейскую) христианскую веру[868].
С учетом позиции Μ. П. Бальбо мы могли бы уточнить тезис Μ. Павана: Амвросий пишет о варварах скорее не как о союзниках империи, а как о союзниках Феодосия, т. е. отдельного императора-христианина; соответственно, в понимании Амвросия Феодосий как император не просто подчинил себе диких и необразованных варваров, но и присоединил их к ортодоксальной христианской церкви.
Тем не менее следует подчеркнуть, что Феодосий не отказался от проведения реформ в римской регулярной армии, он не полагался только на варваров-наемников. Сведения Зосима подсказывают, что Феодосий стремился преобразовать систему распределения экспедиционных войск и изменить механизм формирования высшего командования; с помощью этих реформ император намеревался быстро сосредоточить войска римского происхождения в единую ударную группировку.
Согласно Зосиму, «Царь же Феодосий, все еще располагаясь в Фессалонике, в какой-то мере казался доступным для просителей; [но], посчитав началами государственной власти удовольствие и беззаботность, он привел в беспорядок командные должности: он учредил еще больше начальников воинов, чем раньше. Ведь [раньше] один [начальник] командовал конницей, а другой — пехотой, он [же] разделил эти должности более чем на пять [должностей] и в результате обременил казну более многочисленными расходами на продовольствие (ведь уже не одним лишь двум военачальникам, а пяти и более выдавалось то [продовольствие], которое ранее получал каждый из двух); и он передал воинов под власть столь большого количества жадных начальников» (ό δέ βασιλεύς Θεοδόσιος ένδιαιτώμενος ετι τη Θεσσαλονίκη τοίς μέν έντυγχάνουσιν έδόκει πως εύπρόσιτος είναι, τρυφήν δέ καί έκμέλειαν τής βασιλείας προοίμια ποιησάμενος τάς μέν προεστώσας άρχάς συνετάραξε, τούς δέ τών στρατιωτικών ήγουμένους πλείονας ή πρότερον είργάσατο. Ενός γάρ όντος ιππάρχου καί έπί τών πεζών ένός τεταγμένου, πλείοσιν ή πέντε ταύτας διένειμε τάς άρχάς, τούτφ τε καί τό δημόσιον σιτήσεσιν έβάρυνε πλείοσιν (ούκέτι γάρ δύο στρατηγούς μόνοις άλλά πέντε καί πλείοσιν, όσην έκαστος τών δύο πρότερον είχεν, έχορηγοΰντο) καί τούς στρατιώτας τοσούτων άρχόντων έκδέδωκε πλεονεξία. — Zos. IV. 27. 1–2).
[857] Ibid. P. 223–224.
[858] Цитируем текст по чтению, предложенному в диссертации Μ. Эмьона: Emion Μ. Des soldats de l'année romaine tardive: les protectors (IIIe-VIe siècles ap. J.-C.). Thèse de doctorat. Vol. II. Université de Rouen Normandie, 2017. P. 717.
[859] Emion M. Des soldats de l'armée romaine tardive… P. 718.
[860] Sancti Ambrosii opera. Pars X. Epistulae et acta. Tomus III. Epistularum liber decimus.
[861] Errington Μ. The Accession of Theodosius I // Klio. 1996. Bd. 78/2. P. 449, 451.
[862] Вопреки мнению, распространенному в предшествующей историографии, А. Μ. Канто предположила, что Феодосий! родился не в провинции Галлеция на северо-западе испанского диоцеза, а в провинции Бетика на юго-востоке Испании, в городе под названием Calleca. См.: Canto А. Μ. Sobre el origen bético de Teodosio I el Grande, y su improbabile nacimiento en “Cauca” de “Gallaecia” // Latomus. 2006. Vol. 65/2. P. 393, 413, 416.
[863] См.: Lenski N. Valens and the Monks: Cudgeling and Conscription… P. 108–109.
[864] Цитируем тексты по изданиям: 1) Imperium Orientale sive antiquitates Constanti-nopolitanae / Ed. A. Banduri. Vol. II. Parisiis, 1711. P. 697; 2) Γεδεων Μ. Βυζαντινόν Έορτολόγιον. Έν Κωνσταντινουπόλει, 1899. Σ. 145; 3) Latysev B. Menologii anonymi byzantini saeculi X quae supersunt. Vol. 2. Petropoli, 1912. P. 243.
[865] Lenski N. Valens and the Monks: Cudgeling and Conscription… P. 108–109.
[866] Schulz F. Ambrosius, die Kaiser und das Ideal des Christlichen Ratgebers // Historia. 2014. Bd. 63/2. S. 216–220, 226, 233–234, 238; Moreau T. Le De obitu Theodosii d'Ambroise (395): Une refonte des genres littéraires dans le creuset du sermon politique. // Shuf-ting Genres in Late Antiquity / Ed. by G. Greatrex, H. Elton. London; N. Y., 2015. P. 35–36, 39; Lunn-Rockliffe S. Ambrose's Imperial Funeral Sermons// The Journal of Ecclesiastical History. 2008. Vol. 59/2. P. 191–195, 198, 205, 207.
[867] Pavan M. Sant'Ambrogio e il problema dei barbari// Romanobarbarica. 1978. Vol. 3. P. 172, 177, 179, 184–185.
[868] Balbo Μ. P. II rapporto tra “barbarie” ed “eresia” nella riflessione politica di Ambrogio // Controversie. Dispute litterarie, storiche, religiose dall'Antichità al Rinascimento / A cura di G. Larini. Padova, 2013. P. 202–204, 206–207, 212–214, 220.