Обратим внимание, что, согласно надписи, препозит Дагалайф носил родовое имя Константина I и его династии — Флавий, соответственно, можно предположить, что сам отряд «Ангриварии» был создан во времена правления Константина I, когда военные и гражданские чиновники империи стали активно присоединять к своим личным именам его родовое имя. Важно отметить, что само личное имя препозита, который упоминается в надписи из Салоны, — Дагалайф — определенно выдает германское происхождение своего носителя, судя по данному имени, мы можем предположить, что препозит Флавий Дагалайф был франком, поскольку имя Дагалайф было широко распространено именно среди франков[759].
В таком случае мы можем признать, что текст надписи демонстрирует уникальный пример в развитии позднеримских командных структур: этническое войсковое подразделение, сформированное из представителей одного германского племени, находилось под командованием представителя другого германского племени, а не своего соплеменника. Еще в 1955 г. К. Штроекер проследил, что наиболее активное вовлечение племенной знати франков в командные структуры западной половины империи произошло после смерти Валентиниана! т. е. после 375 г.: по мнению К. Штроекера, данный процесс развернулся с особой силой в период правления Грациана, с 375 по 383 г., именно тогда, как полагает исследователь, франки стали играть ведущую роль в военной элите западных провинций империи, представители племенной аристократии франков оказывали мощное влияние на придворную администрацию Грациана и на него самого[760].
С учетом выводов К. Штроекера мы можем признать, что Флавий Дага-лайф получил свою должность либо при Валентиниане I, либо при Грациане, вместе с тем не исключен и третий вариант — что Флавий Дагалайф возглавил отряд Ангривариев во времена правления Валентиниана I и продолжал занимать свою должность в период Грациана. В целом, с учетом аргументов К. Штроекера, саму надпись из Салоны, в которой упоминается подразделение Ангривариев, можно датировать временем после смерти Валентиниана I (375 г.). На наш взгляд, после 375 г. многие германские племенные вожди занимали должность препозита, т. е. командовали тем или иным отдельным этническим подразделением, сформированным из представителей определенного германского племени.
Тем не менее после 375 г. в положении германских племенных вождей, находившихся на службе в римской регулярной армии, происходят и значительные изменения. Ранее, в эпоху Константина, представители германской племенной элиты получали должность препозита и в этом качестве входили в состав его личной походной гвардии, а позже, в период Констанция II и Юлиана, знатные германцы занимали должности трибуна и комита, командуя уже не только своими племенными дружинами, но и регулярными римскими экспедиционными войсками. В период же после 375 г. многие военные чиновники германского происхождения дослужились до высших командных должностей: они занимали пост начальника воинов (magister militum), либо конницы, либо пехоты, и по этой причине входили в состав ближайшего придворного окружения императора, его полевой ставки, тем самым они получали прямой доступ к императору, могли оказывать на него непосредственное влияние.
Соответственно, не вызывает особого удивления тот факт, что в ноябре 375 г. франк Меробавд, занимавший должность начальника пехоты и, как результат, командовавший галльскими пехотными легионами, принял прямое участие в возведении на трон Валентиниана-младшего: провозглашение Валентиниана-младшего императором, которое произошло в пределах паннон-ских провинций, отражало возросшее политическое влияние не только франков, но и знатных представителей других германских племен, входивших в состав ближайшего окружения императора. События, развернувшиеся в Бригецио в ноябре 375 г., показали, что к середине 370-х гг. представители германской племенной элиты, находившиеся на службе в регулярных римских экспедиционных войсках, превратились в серьезную политическую силу, тем не менее мы хотели бы обратить внимание на другой аспект: в ноябре 375 г. галльские экспедиционные войска все еще располагались на территории паннонских провинций. А это, в свою очередь, значит, что Грациан неизбежно должен был учитывать фактор территориального расположения экспедиционных войсковых группировок при проведении боевых операций против внешних врагов западной половины империи.
Б. Роджерс предположила, что в период с ноября 375 г. по осень 377 г. Меробавд вместе со своими галльскими войсками находился в паннонских землях на случай новых возможных вторжений сарматов, его главной задачей была оборона данных регионов[761], и мы можем согласиться с позицией исследовательницы. В самом деле, в той ситуации, когда по причине смерти Валентиниана I римские войска временно приостановили дальнейшее наступление против сарматов, они, конечно же, могли воспользоваться благоприятной обстановкой и возобновить свои вторжения в паннонские провинции. Как результат, Грациан, судя по всему, предпочел оставить Меробавда вместе с его галльскими легионами в паннонских провинциях; тем более следует учитывать и тот фактор, что Грациан испытывал недоверие к влиятельному франку, ведь именно Меробавд возвел на престол Валентиниана-младшего, не согласовав свое решение с Грацианом. Вполне возможно, что в такой ситуации Грациан решил временно не возвращать Меробавда в Галлию, чтобы тем самым держать его подальше от своей резиденции в Трире.
Вместе с тем, помимо галльских войск, пребывавших в паннонских регионах, еще одна экспедиционная группировка галльского происхождения, т. е. первоначально находившаяся в Галлии, к ноябрю 375 г. располагалась на территории Северной Африки, в данном случае мы имеем в виду войска полководца (начальника конницы, magister equitum) Феодосия-старшего. Сведения эпиграфики, которые мы рассмотрели ранее, позволили нам установить, что в состав той войсковой группировки, которая в 373 г. прибыла в Северную Африку под командованием Феодосия-старшего, входили два легиона с наименованием Flavia («Флавиев») — I Flavia Pacis («Первый Флавиев Мира») и II Flavia Virtutis («Второй Флавиев Доблести»), а также войсковое подразделение Cimbriani («Воины-кимвры»), которое ранее все же размещалось не в Галлии, а на дунайском фронте. Как определил А. Демандт, в период между 10 марта и 23 мая 376 г. Феодосий-старший был обвинен в государственной измене и казнен в Карфагене[762], соответственно, мы можем признать, что в течение зимы и весны 376 г. войска, подчинявшиеся Феодосию, продолжали размещаться в Северной Африке. Скорее всего, насколько позволяют заключить эпиграфические материалы, войска, переместившиеся в этот регион вместе с Феодосием-старшим, продолжали оставаться там даже после 376 г., т. е. уже после того, как он был казнен.
На основании эпиграфических документов мы проследили, что среди войсковых подразделений галльской экспедиционной армии, переведенных в паннонские провинции для борьбы с сарматами, были вексилляции двух легионов — I Noricorum и I Martia. Соответственно, мы можем признать, что к середине 370-х гг. галльская экспедиционная армия выделила из своего состава несколько более мелких войсковых группировок, каждая из которых отправилась за пределы Галлии: ^подразделения, разместившиеся в паннонских провинциях под властью Меробавда; 2) подразделения, прибывшие вместе с Феодосием-старшим в Северную Африку; 3) боевые отряды, переместившиеся на верхний Рейн, в район от Страсбурга до Майнца и Вормса (т. е. в пределы Майнцского военного округа).
Основная же, центральная группировка галльской экспедиционной армии, на наш взгляд, к середине 370-х гг. продолжала располагаться в провинции Бельгика Первая; скорее всего, сама эта группировка состояла из вексилляций старых рейнских пограничных легионов, созданных еще в период Принципата. О том, что в первой половине 370-х гг. центральная группировка галльской экспедиционной армии еще находилась в пределах Бельгики Первой, т. е. в северо-западной части Галлии, свидетельствует Аммиан Марцеллин, который сообщает, что «множество Саксов, преодолев тяготы Океана, быстрым движением устремилось к Римской границе, [нанося] большой ущерб нашим полям: натиск этого первого вторжения принял на себя комит Нанниен» (Saxonum multitudo et Oceani difficultatibus permeatis Romanum limitem gradu petebat intento, saepe nostrorum funeribus pasta: cuius eruptionis primae procellam Nannienus sustinuit comes. — Amm. XXVIII. 5. 1). По словам Аммиана, Нанниен, осознавший, что он не сможет справиться с натиском саксов одними только своими силами, обратился за помощью к императору Валентиниану I, который отправил в регионы, где размещался Нанниен, начальника пехоты Севера, занимавшего свою должность с 367 по 372 г. (PRLE I, р. 833, sv. Severus 10). Север быстро справился с поставленной перед ним задачей и разгромил саксов, многих из них захватил в плен и принудил к заключению мирного договора.
На наш взгляд, тот регион, в который вторглись саксы, располагался на северо-западном побережье Галлии, именно там развернулись боевые действия, точнее, на побережье провинции Бельгика Вторая, которая непосредственно граничила с Бельгикой Первой. Неслучайно Аммиан говорит о трудностях переправы через море, с которыми столкнулись саксы: преодолев эти трудности, они обрушились всеми своими силами на морское побережье и начали грабить земли Бельгики Второй. Соответственно, комит Нанниен, первоначально руководивший боевыми операциями против саксов, скорее всего, размещался вместе со своими войсками в соседней Бельгике Первой; другими словами, Нанниен командовал той группировкой галльской экспедиционной армии, которая еще с середины 360-х гг. располагалась на территории Бельгики Первой.
Дополнительным подтверждением нашей точки зрения служат сведения поэмы Клавдия Клавдиана «На четвертое консульство Гонория», которую римский поэт и придворный панегирист эпохи Стилихона написал в 398 г. в честь императора Гонория (сын Феодосия I, правил в западных провинциях империи с 395 по 423 г.) по случаю его четвертого консульства. Объявляя о наделении Гонория титулом консула, Клавдиан прославляет военные подвиги деда Гонория, Феодосия-старшего, и в связи с этим восторженно сообщает, что «Отсюда (скорее всего, поэт имеет в виду Италию, где он сам находился в период написания панегирика. — Е.М.) дед выступил вперед: ему, издающему грозный крик после Севера, морская Африка даровала Массильские лавровые венки; это он разместил крепости в Каледонских снегах, он в шлеме перенес зной в срединных [землях] Ливии, он внушает страх мавру; он — усмиритель Британского берега и в равной мере — разоритель Северного и Южного [берегов]. Чем вечный холод, чем небесная стужа помогают неведомому морю? Оркады (Оркнейские острова, располагающиеся у северных берегов современной Шотландии. — E. Μ.) пропитались кровью Саксов; Туле (северные регионы Шотландии. — E. Μ.) раскалилась из-за крови Пиктов; ледяная Иверния (Ирландия. — Е. Μ.) оплакивает груды [убитых] Скоттов» (hinc processit avus, cui post Arctoa frementi / classica Massylas adnexuit Africa laurus, / ille, Caledoniis posuit qui castra pruinis, / qui medios Libyae sub casside pertulit aestus, / terribilis Mauro debellatorque Britanni / litoris ac pariter Boreae vastator et Austri. / quid rigor aeternus, caeli quid frigora prosunt / ignotumque fretum? maduerunt Saxone fuso / Orcades; incaluit Pictorum sanguine Thyle; / Scottorum cumulos flevit glacialis Hiverne. — Claud, de IV Cons. Hon., vv. 26–35).
Обратим внимание: Клавдиан называет Феодосия-старшего «усмирителем» берега Британии, а также северного и южного берегов, и, на наш взгляд, поскольку поэт четко называет северный берег и берег Британии в виде отдельных территорий, можно заключить, что под северным берегом он имел в виду северо-западное побережье Галлии, где развернулись боевые действия против саксов. Клавдиан четко упоминает саксов среди военных противников Феодосия-старшего, следовательно, мы можем предположить, что боевые действия римских экспедиционных войск против саксов состоялись в период после 369 г., когда Феодосий вернулся из Британии, но до 373 г., когда он направился в Северную Африку. Аммиан Марцеллин не упоминает Феодосия в числе тех командующих, которые провели военную кампанию против саксов, поэтому вполне возможно, что Клавдиан в своей поэме просто приписал Феодосию победу над саксами, тогда как в реальности эту победу одержали Нанниен и начальник пехоты Север.
Тем не менее у нас есть все основания заключить, что боевые действия против саксов развернулись именно на территории северо-западного побережья Галлии, против саксов боролись те войска, которые располагались в соседней Бельгике Первой, они первыми отправились на северо-западный берег Галлии и первыми встретили натиск варваров. А это, в свою очередь, позволяет заключить, что император Грациан, располагавшийся в Трире, т. е. в пределах Бельгики Первой, неизбежно должен был опираться в проведении своих военных кампаний на силы той группировки, которая располагалась в Бельгике Первой.
Все военные кампании, которые Грациан провел до осени 379 г., кратко, но вполне точно перечислены в панегирике Авсония, знаменитого галльского ритора и политического деятеля: в 379 г. Авсоний получил от Грациана титул консула, в благодарность за это в августе или сентябре 379 г.[763] ритор написал хвалебную речь, известную как «Благодарственное слово» (Gratiarum actio), которую он посвятил Грациану. В одной из глав своего труда Авсоний пишет, обращаясь к юному императору:
vocarem Germanicum deditione gentilium,
Alamannicum traductione captorum,
vincendo et ignoscendo Sarmaticum
Несомненно, под победным титулом Alamannicus Авсоний имеет в виду военную кампанию Грациана против аламаннов, завершившуюся разгромом аламаннов в битве при крепости Аргентария (современный город Орбур-Вир на самом северо-востоке Франции): как доказали Я. Дрийверс и Г. Тайтлер, эта битва произошла в середине июня 378 г.[764], она стала первой самостоятельной победой юного Грациана. Из сведений Аммиана Марцеллина можно сделать вывод, что боевые действия против аламаннов прошли в два этапа и в общей сложности заняли примерно полгода: в феврале 378 г. аламаннское племя лентиензов перешло Рейн и вторглось в пределы Галлии, по мнению Я. Дрийверса и Г. Трайтла, вторжение германцев затронуло территорию между современными Базелем и Страсбургом[765].
Как сообщает Аммиан, вторжение лентиензов состоялось по той причине, что германцы узнали от одного из своих соплеменников, служившего в римской армии, о значительном уменьшении численности войсковых гарнизонов, охранявших берега Рейна: по словам Аммиана, аламанны получили известие, что «по [просьбе] дяди, Валента, Грациан вскоре направит [военные] знамена на восток» (Valentis patrui Gratianum orientem versus mox signa moturum. — Amm. XXXI. 10. 3). Аммиан имеет в виду события, происходившие тогда во Фракии, где готы, перешедшие Дунай в 376 г., подняли мощное восстание и одержали несколько внушительных побед над римскими войсками, располагавшимися в данном регионе. Таким образом, согласно Аммиану, в феврале 378 г. Грациан планировал провести военную кампанию против готов во Фракии и в рамках подготовки к предстоящим боевым действиям он направил в нижнедунайские регионы часть войск, ранее располагавшихся по верхнему и среднему течению Рейна, т. е. в Бельгике Первой.
Тем не менее, со слов Аммиана, в феврале 378 г. римские войска, располагавшиеся в месте прорыва границы, с большими потерями все же смогли отбить нападение лентиензов: «Кельты, размещавшиеся поблизости вместе с Петулантами, не без ущерба для себя нанесли по ним (лентиензам. — E. Μ.) тяжелый удар и с помощью [своих] крепких воинов отбросили их (лентиензов. — E. Μ.) назад» (tendentesprope сит Petulantibus Celtae, non sine sui iactu-ra adflictos graviter adultis viribus averterunt. — Amm. XXXI. 10. 4). Узнав о тяжелой победе римских войск, Грациан в спешном порядке отозвал обратно в Галлию подразделения, которые он уже отправил в Паннонию для последующего перехода во Фракию («вызвал обратно когорты, которые он ранее направил в Паннонии» — revocatis cohortibus, quas praemiserat in Pannonias), и начал готовиться к новому неминуемому вторжению лентиензов, поручив руководство боевыми операциями Нанниену, уже упоминавшемуся нами ранее, и комиту доместиков Маллобавду, франку по происхождению («Он поручил дело Нанниену, полководцу с рассудительной храбростью, и присоединил к нему Маллобавда, соратника с равной властью, комита доместиков и короля франков» — Nannieno negotium dedit, virtutis sobriae duci: eique Mallobauden iunxit pari potestate conlegam, domesticorum comitem, regemque Erancorum. — Amm. XXXI. 10. 6). Это вторжение состоялось в середине июня 378 г., и тогда Грациан одержал над аламаннами уже полную и безоговорочную победу.
Μ. Коломбо предположил, что Нанниен занимал должность комита обеих Германий (comes per utramque Germaniam), т. e. он командовал всеми экспедиционными войсками, располагавшимися на территории Верхней и Нижней Германии[766], тем не менее, на наш взгляд, полномочия Нанниена распространялись и на Бельгику Первую, эта провинция тоже входила в сферу его юрисдикции. Следовательно, под властью Нанниена находилась и та войсковая группировка, которая размещалась в Бельгике Первой, а этот вывод, в свою очередь, подсказывает, что подразделения Кельтов и Петулантов, отразившие первый натиск лентиензов, входили в состав данной группировки, т. е. к началу 378 г. они располагались в пределах Бельгики Первой.
Косвенным подтверждением того, что в битве при Аргентарии Грациан выставил против лентиензов именно экспедиционные, а не пограничные войска, служит сообщение Аммиана, который утверждает, что битва шла с переменным успехом, и «оружие императорской гвардии одновременно сверкало золотом и яркостью цветов» (simul arma imperatorii comitatus auro colorumque micantia claritudine. — Amm. XXXI. 10. 14). Следовательно, в битве при Аргентарии экспедиционная войсковая группировка, располагавшаяся в Бельги-ке Первой, в очередной раз показала свою высокую боеспособность и эффективность в борьбе с аламаннами.
Под победным титулом Germanicus, который упоминается Авсонием, можно понимать только риторическое преувеличение, свойственное жанру панегирика: в рамках своей хвалебной речи Авсоний стремился максимально возвеличить и прославить достижения Грациана, и в том числе — его военные победы. Для выполнения подобной задачи галльский ритор использовал литературный прием, весьма традиционный для панегирика — он «расширил» территорию, где Грациан одержал победу, за счет замены слов и дублирования смысла, т. е. представил победу императора над аламаннами как победу над всеми германскими племенами, жившими вдоль Рейна, и фактически отождествил Аламаннию (регионы между Страсбургом, Брайсгау и Женевским озером, где в основном жили аламанны), с Германией, т. е. с совокупностью всех земель, находившихся за Рейном, где обитали германские племена.
Вместе с тем красочные фигуры речи отражают не только намерение Авсония выразить свое восхищение перед талантами юного Грациана: рассуждения Авсония отражают его политическую идеологию, точнее, политические ценности сенаторского сословия. Как проследили Ф. Брюжисер и Ж.-П. Каллю, авторы-интеллектуалы сенаторского происхождения, такие как Авсоний и Квинт Аврелий Симмах, надеялись, что Грациан вернет Сенату города Рима те права и привилегии, которые этот государственный институт утратил в период Валентиниана I. По мнению исследователей, Авсоний и Симмах верили, что молодой император будет назначать сенаторов на крупные государственные должности[767].
Мы оставим за рамками нашего исследования вопрос о том, насколько оправдались надежды представителей сенаторской аристократии: в целом, насколько позволяют судить источники, у Грациана сложились вполне хорошие отношения с влиятельными патрицианскими семьями в Италии и галльскими сенаторскими родами, тем более что и сам Грациан практически все время своего правления пребывал именно в Галлии. Тем не менее взаимоотношения Грациана с сенаторской знатью — отдельный сюжет из области, скорее, гражданской, а не военной истории, к тому же следует учитывать и религиозный фактор: как известно, Грациан был ортодоксальным христианином, сторонником Никейского символа веры, в то время как большинство сенаторских семей были приверженцами языческих культов.
Вместе с тем, на наш взгляд, те надежды, которые сенаторская аристократия возлагала на Грациана, вполне логично отразились и в рассуждениях Авсония: галльский ритор включил в перечень победных деяний Грациана некие умозрительные и мнимые военные кампании против Германии, т. е., по сути, против литературно-художественного и обобщенного образа врага, совокупности всех германских племен, с которыми когда-либо воевала империя. Боевые подвиги и успехи Грациана в борьбе с Германией, т. е. со всеми германскими племенами, жившими вдоль Рейна (а в реальности к 379 г. император провел тяжелую, но все же успешную борьбу только с аламаннами), — не более чем абстрактные и теоретические проекты Авсония, всего лишь плод его воображения, возникший как результат надежд сенаторов и личного воодушевления Авсония по поводу восшествия на престол юного императора.
Наконец, в своем труде Авсоний называет еще один победный титул Грациана — Sarmaticus, т. е. «Сарматский»: в современной историографии высказываются самые разные мнения о смысле данных титулов и датировке тех военных кампаний, благодаря которым Грациан получил указанные титулы. По мнению Μ. Кастелло, титулы Germanicus и Alamannicus в реальности подразумевали победы не Грациана, а его отца Валентиниана! который в 368–369 гг. провел успешные военные кампании против аламаннов на рейнском фронте, в то время как титул Sarmaticus подразумевал победу над сарматами, которую осенью 378 г. одержал на дунайском фронте Феодосий-младший, будущий император Феодосий I Великий[768].
Как полагает исследовательница, тем самым Авсоний, с одной стороны, перенес на Грациана титулы его отца, поскольку в 368–369 гг. Грациан уже был официальным соправителем Валентиниана I, а с другой — присвоил Грациану титул Феодосия, который осенью 378 г. подчинялся Грациану и, в соответствии с ранговой иерархией, не мог официально носить победных титулов: в тот период (до января 379 г., когда Феодосий был провозглашен императором восточных провинций империи) все они автоматически присоединялись к титулам Грациана[769].
Μ. Коломбо высказал несколько иную точку зрения: по его мнению, титул Germanicus отражал победы над племенами гревтингов и тайфалов, которые еще в 377 г. одержал дукс Нижней Мезии Фригерид (о нем мы упоминали ранее). По мнению исследователя, титул Alamannicus, наоборот, отражал победу уже самого Грациана (точнее, его генералов Нанниена и Маллобавда) над аламаннским племенем лентиензов, одержанную в 378 г. в битве при Аргентарии. Наконец, титул Sarmaticus, по оценке Μ. Коломбо, подразумевал победу Феодосия-младшего над сарматами, в этом аспекте исследователь высказывает трактовку, сходную с позицией Μ. Кастелло[770].
Применительно к трактовке значения титулов Alamannicus и Germanicus подчеркнем: на наш взгляд, точка зрения Μ. Кастелло не соответствует реалиям того геополитического контекста, в условиях которого Авсоний написал свою благодарственную речь. Авсоний составил свою речь в августе/сентябре 379 г., но проблема заключается в том, что примерно за год до этого, в середине июня 378 г. (как показали в своем новейшем исследовании Я. Дрийверс и Г. Тайтлер), Грациан провел успешную военную кампанию против лентиензов, которые пытались перейти рейнскую границу и вторгнуться в Галлию.
[759] Cm.: Förstemann E. Altdeutsches namenbuch… Col. 390–391, 394; Schönfeld M. Wörterbuch der Altgermanischen personen– und Völkernamen. Heidelberg, 1911. S. 69.
[760] Stroheker K. Zur Rolle der Heermeister fränkischer Abstammung im spaten vierten Jahrhundert//Historia. 1955. Bd. 4. Hfl. 2/3. S. 315–316, 324–325, 329.
[761] Rodgers В. Merobaudes and Maximus in Gaul //Historia. 1981. Bd. 30/1. P. 88.
[762] Demandt А. DerToddes älteren Theodosius//Historia. 1969.Bd. 18/5. S. 601.
[763] В вопросах датировки речи следуем позиции Μ. Кастелло: Castello Μ. La crisi dell'impero e la frantumazione dell'illusione di rinascita: La Gratiarum Actio di Decimio Magno Ausonio//Historia. 2010. Bd. 59/2. P. 189.
[764] Drijvers J., Teitler H. C. Gratian's Campaign against the Lentienses and His Journey to Thrace (Ammianus Marcellinus 31.10 & 31.11.6): A New Chronology// Historia. 2019. Bd. 68/1. P. 117–121.
[765] Drijvers J., Teitler Н. С. Gratian's Campaign against the Lentienses… P. 117–118.
[766] Colombo Μ. Una revisione critica di Amm. 31. 10 // Acta Antiqua Academiae Scientiarum Hungaricae. 2007. Vol. 47/2. P. 209.
[767] Bruggisser Ph. Gloria novi saeculi: Symmaque et le siècle de Gratien (Epist. 1, 13)//MH. 1987. Vol. 44. P. 135–136, 141–142, 146; Callu J.-P. La lettre de Symmaque à l'empereur Gratien (Ер. X, 2; printemps 376) // Correspondances. Documents pour l'histoire de l'Antiquité tardive / Éd. par R. Delmaire. Lyon, 2009. P. 186–188, 190, 193, 195–197.
[768] Castello Μ. La crisi dell'impero e la frantumazione dell'illusione di rinascita… P. 197–198.
[769] Ibid. P. 198.
[770] Colombo Μ. Exempla strategic! simboli geografici ed aquilae in alcuni passi di Ammiano Marcellino// Arctos. 2006. Vol. 40. P. 16–17. Μ. Раймонди поддерживает позицию о связи титула Sarmaticus с военной кампанией Феодосия-младшего против сарматов, см.: Raimondi Μ. Ausonio e l'elezione di Teodosiol// Aevum. 2008. Vol. 82/1. P. 161–162.