Зосим утверждает, что Прокопий «наполнил деньгами (т. е. подкупил. — Е. Μ.) гарнизон, располагавшийся в городе (т. е. в Константинополе. — Е. Μ.), который [состоял] из двух военных отрядов» (χρήμασι τήν έν τη πόλει καθεσ — ταμένην φρουράν, ήν τάγματα στρατιωτών δύο έπλήρου. — Zos. IV. 5. 4). Конечно же, под гарнизоном Константинополя, о котором говорит Зосим, следует понимать Дивитенсов и Тунгриканов-младших, тем не менее из сведений Аммиана ясно, что эти легионы не были гарнизоном восточноримской столицы, они только временно разместились в городе, чтобы затем направиться во Фракию для борьбы с готами (причиной их перемещения были участившиеся в 365 г. нападения готов на земли Фракии). В данном случае мы с уверенностью можем предпочесть сведения Аммиана рассказу Зосима: как отметил Б. Блек-манн, по сравнению с другими источниками, сохранившими сведения о мятеже Прокопия, труд Аммиана дает читателю наиболее подробную и точную картину событий[655], вместе с тем следует подчеркнуть, что точность сведений Аммиана о восстании Прокопия, конечно же, связана с тем, что Аммиан был современником данных событий и знал о них лучше, чем другие авторы.
П. Граттарола и С. Конти пришли к выводу, что легионы Дивитенсов, Тунгриканов-младших, Иовиев и Викторов поддержали Прокопия по той причине, что они прибыли в восточные провинции империи из Галлии вместе с Юлианом Отступником, эти легионы участвовали в персидском походе Юлиана и после его смерти были настроены недоброжелательно по отношению к новым братьям-императорам, уроженцам паннонских провинций. По мнению исследователей, указанные легионы воспринимали свое пребывание на востоке империи только как временное, они стремились вернуться в Галлию и надеялись, что Прокопий поможет им в осуществлении их планов[656].
На наш взгляд, сведения Аммиана не позволяют приписать всем четырем легионам галльское происхождение: как сообщает Аммиан (мы рассматривали эти сведения ранее), в начале 366 г., т. е. немного времени спустя после начала мятежа Прокопия, Дивитенсы и Тунгриканы размещались на рейнской границе, где они безуспешно попытались отразить нападение аламаннов на крепость Кабиллон в провинции Бельгика Первая. Мы полагаем, что Тунгриканы и Дивитенсы, потерпевшие поражение от аламаннов, не были теми же самыми Тунгриканами и Дивитенсами, которые перешли на сторону Прокопия в Константинополе. Совершенно очевидно, что Аммиан говорит о разных войсковых парах: к середине 360-х гг. в каждой из половин империи размещались свои отряды Дивитенсов и Тунгриканов, другими словами, Дивитенсы и Тунгриканы, поддерживавшие Прокопия, не входили в состав галльской экспедиционной армии, они принадлежали к экспедиционным войскам восточной половины империи.
Соответственно, как свидетельствует Аммиан, Тунгриканы, воевавшие на стороне Прокопия, к 365 г. уже были разделены на два отряда с дополнительными наименованиями seniores и iuniores, тогда как Тунгриканы, находившиеся в Галлии, на рейнской границе, разделились на два отряда с такими же наименованиями чуть позже, между 369 и 371 гг. (мы рассматривали этот сюжет ранее на основании сведений эпиграфики). Скорее всего, о галльском происхождении можно говорить только в отношении легионов Иовиев и Викторов, но, к сожалению, у нас нет доказательств, подтверждающих это мнение: по аналогии с Тунгриканами и Дивитенсами можно лишь предположить, что в каждой из половин империи находилась своя войсковая пара Викторов — Иовиев, т. е. каждая из половин империи обладала своими собственными легионами Викторов и Иовиев.
Но можно сказать совершенно точно, что Валент не пользовался особой поддержкой в экспедиционных войсках восточной половины империи: в этой связи решение Валента обратиться за помощью к Валентиниану выглядит обоснованным, но, как мы уже отмечали ранее, Валентиниан отказался предоставить младшему брату военную помощь, сославшись на то, что рейнская граница и сама нуждается в защите от аламаннов. Валентиниан предпочел оставить галльские экспедиционные войска на Рейне, а не отправлять их в весьма отдаленные восточные регионы, тем не менее официальная западноримская пропаганда в лице Квинта Аврелия Симмаха настаивала на том, чтобы Валентиниан I все же отправил свои войска в восточные провинции, но только после удачного завершения войн с аламаннами.
Л. Трайтл, посвятивший отдельную статью вопросу о взаимоотношениях братьев-императоров, пришел к выводу, что Валент не был марионеткой, послушно повинующейся распоряжениям Валентиниана: восточноримский император проводил свою собственную, независимую внутреннюю и внешнюю политику, он опирался на влиятельную группу чиновников, которые начали свою карьеру в восточных провинциях империи еще во времена Констанция II[657]. Конечно же, мы не отрицаем самостоятельности действий Валента, о которой свидетельствуют сведения всех источников, но для нас важен другой факт: придворное окружение Валентиниана активно формировало и распространяло среди населения западных провинций идею о том, что Валентиниан в реальности управляет не только западной, но и восточной половиной империи, именно Валентиниану принадлежит единая и высшая власть над всей территорией империи. И, на наш взгляд, первоначальным автором такой идеи был сам Валентиниан, ему было выгодно утвердить подобные представления в сознании подданных.
В подтверждение этого сошлемся на текст закона, изданного Валентинианом в Милане (Медиолане) 25 мая 365 г., этот закон регулирует нормы продовольственного снабжения воинов различных войсковых подразделений:
Actuariis palatinorum et comitatensium numerorum senas annonas,
senum etiam capitum, pseudocomitatensium etiam quaternas annonas
et quaternum capitum ex horreorum conditis praecepimus…
Как отмечает Д. Хоффманн, войсковые подразделения, в тексте закона названные словом pseudocomitatenses — «как бы сопровождающие (императора)», — представляли собой легионы, которые ранее, до 365 г., входили в состав пограничной армии, а к 365 г. были зачислены в списки экспедиционных войск. По мнению Д. Хоффманна, до 363 г. такие легионы размещались в Месопотамии, они выполняли службу в пограничных крепостях и защищали территорию данной провинции от персидских вторжений; но в 363 г., когда римляне заключили мирный договор с персами и передали им часть земель Месопотамии, несколько пограничных легионов были выведены из Месопотамии и перемещены в другие регионы. Соответственно, как полагает Д. Хоффманн, и после 363 г. легионы в ранге pseudocomitatenses располагались в восточной части империи, тем не менее Валентиниан, воспринимавший себя старшим по рангу Августом, перечислил в законе даже те подразделения, которые в западных провинциях не размещались: по воззрениям Валентиниана, ему как старшему и верховному Августу подчинялись даже те войска, которые находились в пределах владений Валента[658].
Соглашаясь с Д. Хоффманном, обратим внимание, что этот закон не отражает каких-либо территориальных претензий Валентиниана: император не намеревался присоединять к своим владениям провинции, подчинявшиеся Валенту, соответственно, закон отражает идеологию, которая формировалась при дворе Валентиниана, — единство империи под властью старшего Августа, при этом старшего и по возрасту, и по рангу (положению). В рамках такой идеологии Валентиниан представлял себя скорее в роли опекуна и попечителя своего младшего брата, провозглашал себя защитником не только западных, но и восточных провинций.
Соответственно, Валентиниан вполне логично перечислил в законе от 25 мая 365 г. войска не только западных, но и восточных провинций, в данном случае — подразделения с рангом pseudocomitatenses, располагавшиеся в восточных регионах империи. Еще один весьма показательный пример пропаганды времен Валентиниана I — войсковые отряды, названные в честь Валентиниана I, они назывались Valentiniana или Valentinianenses. Греческая эпитафия из Салоны (Далмация) свидетельствует о размещении на Балканском побережье Адриатического моря войскового подразделения под названием Valentinianenses·. ένθα κατάκιτε / Ιουστίνος τρι/βοΰνος Βαλεν/τινιανηνσίουμ / νεοφώτιστος («Здесь покоится Юстин, трибун Валентинианов, недавно крещеный». — D 9481, p. CLVII). В связи с данной надписью обратим внимание еще на две греческие надписи, опубликованные в 1987 г., они происходят из Египта, провинция Фиваида (Верхний Египет), крепость Оазис Малый. Обе надписи упоминают т. н. легион из Гермунтиса, т. е. легион, располагавшийся в крепости Гермунтис (Hermunthis), а именно — Второй Валентинианов легион (legio II Valentiniana), который, согласно сведениям трактата Notitia Dignitatum, располагался именно в этой крепости (ND. Or. XXXI. 39).
Одна из надписей интересна и тем, что она содержит вступительную молитву, обращенную к Иисусу Христу, подобные обращения редко встречаются в текстах эпиграфических документов IV–VI вв. Согласно тексту надписи, воин легиона из Гермунтиса обратился к Иисусу Христу с просьбой защитить его самого и его родственников: Κύριε Ίεσοΰ Χρηστού [φύλαξον] τον δούλάν / σου Κύρος (sic) Γαυάνης καί τον υιόν αύτοΰ / Εύδόξιος στρ(ατιώτης) λεγ(εώνος) Έρμώνθεως — «Господи, Иисус Христос, сохрани раба своего Кира, [сына] Гавана, и сына его; Евдоксий, воин легиона из Гермонтиса». — АЕ 1988, р. 294, по. 1072, 1. 1–3). Во второй надписи упоминается воин Авраам, тоже служивший в легионе из Гермунтиса: Αβραάμ στρατιώτης / Έρμφνθίτης Ώάσεως / τού [—] καί ήμών πέντε / [—] έπεύχεσθαι ύπέρ έμοΰ — «Авраам, воин из Гермонтиса, [находящегося] в Оазисе[659]… и нас пятерых… помолиться за меня». — АЕ 1988, р. 299, по. 1085).
Своим содержанием данные надписи, во-первых, подтверждают сам факт существования Второго Валентинианова легиона и пребывание его в крепости Гермунтис, а во-вторых, позволяют предположить, что этот легион был создан именно во времена правления Валентиниана I, в честь которого он, на наш взгляд, и получил свое название. В самом деле, поскольку трактат Notitia Dignitatum, составленный в 401–419 гг., тоже упоминает Второй Валентинианов легион, мы можем заключить, что этот легион размещался в Египте уже к началу V в., следовательно, он был сформирован до времени создания текста Notitia, т. е. до начала V в. Как результат, надписи и сведения Notitia подсказывают, что Второй Валентинианов легион был создан в IV в., а это, в свою очередь, сразу позволяет нам исключить кандидатуру западноримского императора Валентиниана III, правившего с 425 по 455 г. Скорее всего, легион, располагавшийся в Гермунтисе, действительно, получил свое название именно в честь Валентиниана I.
Вряд ли мы можем принимать в расчет юного Валентиниана II — сына Валентиниана I, правившего с 375 по 392 г., поскольку его правление было только номинальным. Как недавно показал Μ. Макэвой, Валентиниан II, единолично управлявший западной половиной империи с 383 г. (до этого формально он правил совместно со своим старшим братом, Грацианом), не обладал реальной властью даже в Италии, где он территориально размещался (Галлия с 383 г. находилась в руках узурпатора Магна Максима): его придворное окружение не подчинялось ему и постоянно обращалось за помощью к восточноримскому императору Феодосию I, Феодосий же стремился установить своеобразную опеку над юным императором.
Прибыв в Италию и разгромив Магна Максима в 388 г., Феодосий, как проследил Μ. Макэвой, фактически превратил Валентиниана II в церемониальную фигуру: именно Феодосий реально управлял западными провинциями, именно он назначал своих ставленников (выходцев с востока) на ключевые должности государственного управления, наконец, именно с Феодосием контактировали ведущие представители италийской сенаторской аристократии (сам же Валентиниан II находился в фактической изоляции в Трире, в Галлии, куда его отправил Феодосий)[660].
С учетом этого военно-политического контекста мы можем заключить, что Феодосий, управлявший восточными регионами, вряд ли мог назвать легион, размещавшийся в Египте, в честь Валентиниана II, соответственно, мы полагаем, что легион, находившийся в крепости Гермунтис, был назван в честь Валентиниана I.
А этот факт, в свою очередь, наводит на мысль, что император Валент, которому формально подчинялся Египет, тем не менее признавал своего брата в качестве старшего Августа — и по возрасту, и по положению в ранговой иерархии. Иначе просто невозможно объяснить, почему Валент решил назвать новый легион, созданный в Египте, в честь своего старшего брата. Валент был хорошо осведомлен о том, что в западных провинциях размещались подразделения, названные в честь Валентиниана, поэтому, по аналогии с западноримскими подразделениями, он и дал новому легиону в Египте имя своего брата.
Следовательно, сама идеология, провозглашающая, что Валентиниан в равной мере защищает от врагов и западные, и восточные провинции, не просто разрабатывалась при дворе Валентиниана, но и активно внедрялась в сознание общества, более того, эту идеологию разделял Валент, правивший в восточных провинциях. Придворная пропаганда, представленная панегириками Симмаха, настойчиво приписывала победу над Прокопием именно Валентиниану. Симмах, обращаясь в своей речи к Валентиниану, говорит: «И в то время, пока ты, посвятив себя военному делу, разрушал тылы (т. е. внутренние земли. — Е. Μ.) свирепой Аламаннии, в другой части империи, принадлежащей брату (т. е. Валенту. — Е. Μ.), мятежный беглец (т. е. Прокопий. — Е. Μ.) нарушил свободный мир. Поскольку быстрые вестники и верные письма в первую очередь сообщили тебе об этом, кто бы осудил то, что ты перенаправил войска с войны против варваров на войну против внутреннего (civile) злодеяния?» (Et tu quidem bellico intentus operi dudum ferocis Alamanniae terga vertebras, sed parte alia fraterni inperii liberam pacem rebellis exui inruperat. quod cum ad te primum pernices nuntii et fidae litterae pertulerunt, quis non congruum iudicavit, ut a caede barbarica in facinus civile arma torqueres? — Symm. Or. I. 17, MGH. AA. 6.1, ed. О. von Seeck, p. 322, 1. 21–24).
Далее Симмах рассуждает: «…но ты (т. е. Валентиниан. — Е. Μ.) больше беспокоился об общем деле, и из двух проблем сначала ты больше желал [заниматься] внутренней (т. е. своей собственной, аламаннами. — Е.М.), а затем — соседней (т. е. Прокопием. — Е. Μ.)', тем временем сосед-соперник со столь долгой безнаказанностью наслаждается твоей властью: позорно не то, что ты увидел рядом с собой многочисленных правителей, а то, что сократились земли государства» (At tu rei publicae plus timebas et inter duas causas hinc intestinam, inde finitimam malebas potentiam tuam interim frui aemulum quam longam inpunitatem vicinum, nec ita turpe duxisti plures tecum esse principes quam terras imperii breviores. — 8ушш. Or. I. 18, p. 322, 1. 25–27). Следовательно, согласно логике Симмаха, Прокопий был разгромлен только благодаря тому, что Валентиниан прислал на помощь Валенту свои войска, и только после того, как эти войска прибыли на территорию восточной половины империи. На примере речей Симмаха можно отчетливо видеть, как умело механизмы официальной пропаганды, разрабатывавшиеся при дворе Валентиниана, искажали реальный смысл событий в угоду Валентиниану.
3.6.2. Противостояние с персами и арабскими племенами: борьба за Армению, Месопотамию, Сирию и Палестину
3.6.2.1. Соотношение сил экспедиционных войск на западе и на востоке империи после 364 г.: сведения эпиграфики
В апреле или мае 357 г. константинопольский ритор Фемистий возглавил посольство от Сената Константинополя, отправившееся в Рим по случаю двадцатилетнего юбилея правления Констанция II: посольская делегация, состоявшая из видных сенаторов, прибыла в Рим, поскольку Констанций находился там с триумфальным торжественным визитом. Император посетил Вечный город с целью отпраздновать там свои военные победы над узурпатором Магненцием и внешними врагами (аламаннами). Соответственно, Фемистий, прибыв в Рим, произнес в здании Сената Рима хвалебную речь, в которой он прославлял победные деяния Констанция, и особенно — его военную кампанию против Магненция, по данному случаю Фемистий высказал следующие мысли:
Γενομένης γάρ τής βαρβαρικής εκείνης έπαναστάσεως
καί τής 'Ρωμαίων αρχής αίωρουμένης ώσπερ έν κλύδωνι
χαλεπώ καί τρικυμία καί κινδυνευούσης έκπεσείν τής
Κωνσταντίνου διαδοχής εις άλάστορα βάρβαρον καί πα —
λαμναίον, ή τής πόλεως εκείνης αγαθή μοίρα μόνη του
γένους τό ζώπυρον διεσώσατο καί παρέπεμψεν έπί τήν
[655] Bleckmann В. Einige Vergleiche zwischen Ammian und Philostorg: Gallus, die Imitatio Alexandri Juhans und die Usurpation Prokops // Philostorge et l'historiographie de l'Antiquité tardive. / Philostorg im Kontext der spätantiken Geschichtsschreibung. / Hrsg. vonD. Meyer. Stuttgart, 2011. S. 89–90.
[656] Grattarola P. L'usurpazione di Procopio e la fina dei Costantinidi// Aevum. 1986. Ann. 60/1. P. 88–89, 95; Conti St. Consenso militare, popolare e religioso alla rivolta Proco-piana (365–366 D. C.) //Maia. 2011. Vol. 63/2. P. 311–312.
[657] Tritle L. Whose Tool? Ammianus Marcellinus on the Emperor Valens // AHB. 1994. Vol. 8/4. P. 142–144, 146, 148.
[658] Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer… S. 418, 423.
[659] Речь идет о хорошо укрепленной и защищенной местности, располагавшейся в Верхнем Египте, к западу от Нила, территориально данный регион (в позднеримский период его также называли Большим Оазисом) примерно соответствовал оазису Эль-Харга в современном Египте. См.: The Oxford Dictionary of Late Antiquity. Vol. 2. P. 1092, sv. Oasis (Great Oasis).
[660] McEvoy Μ. Child Emperor Rule in the Late Roman West, A.D. 367–455. Oxford, 2013. P. 86–88, 93–95.