qui vixit annis n(umero) II
Как и в случае с отрядами далматской кавалерии, родовое имя Флавий, принадлежавшее воину (мужу Аврелии Аминии), говорит о времени после 316 г., когда Константин! установил свою власть над паннонскими провинциями. На наш взгляд, отряд Иовианов (loviani), упоминаемый в надписи, — это один из пограничных легионов с наименованием lovia, размещавшихся во многих балкано-дунайских провинциях империи начиная со времен Диоклетиана, именно в честь его данные легионы получили такое наименование. Другими словами, как мы полагаем, под названием loviani в реальности следует понимать (точнее, читать) название lovia, в таком случае карьера Флавия Санкта, скорее всего, включала в себя два этапа: сначала он поступил на службу в один из пограничных легионов с наименованием lovia, а затем, по завершении определенного срока службы, был переведен в императорскую гвардию или экспедиционную армию, в состав которой он входил вплоть до своей смерти в Аквилее.
Как проследил Μ. Чарльз, легионы под названием loviani и Herculiani, тоже созданные в период Диоклетиана и его коллеги Максимиана Геркулия, были сформированы из местного населения иллирийских провинций. Первоначально эти легионы дислоцировались на дунайской границе, в Западном Иллирике, а впоследствии, к концу IV в., переместились в Италию, там их фиксирует позднеримский административный справочник Notitia Dignitatum[626]. Но в своем выводе исследователь не учитывает, что помимо элитных легионов loviani и Herculiani, которые действительно входили в состав экспедиционных армий, Диоклетиан и Максимиан Геркулий учредили большое количество рядовых пограничных легионов с наименованиями lovia и Herculia', данные легионы выполняли службу в различных крепостях на дунайской границе, в целом они располагались по всему среднему и нижнему течению Дуная.
Соответственно, на основании сведений надписи из Сирмия мы можем предположить, что легионы под названием lovia и Herculia время от времени присоединялись к экспедиционным войскам, прибывавшим в балкано-дунайские провинции, и совместно с ними участвовали в борьбе против германцев. Вместе с тем следует подчеркнуть, что, скорее всего, на начальном этапе своего существования, в период Тетрархии, а возможно, и в последующие эпохи легионы lovia и Herculia получали подкрепление благодаря воинам старых пограничных легионов, которые размещались в балкано-дунайских провинциях еще с эпохи Принципата.
В связи с этим выводом обратимся к сведениям посвятительной надписи из Аквинка, датированной периодом Тетрархии, т. е. 293–305 гг.[627]:
[I(ovi)] O(ptimo) M(aximo) / [pro sal]ute adcpie / [incol]u(m)itate dd(ominorum) /
[nn(ostrorum) Dio]cletiani et / [Maxim]iani sempfer Aug]g(ustorum) et Consta/[nti et]
Maximiani / [nobil(issimorum) C]aess(arum) Aur(elius) Va/[lenti]o(?)
pr(a)ef(ectus) leg(ionis) II / Adi(utricis) // [—] aras REFO[—] / [—]tposuit
Данная надпись неопровержимо свидетельствует, что в период Тетрархии старый II Вспомогательный легион, созданный в эпоху Принципата, не только продолжал существовать, но и играл активную роль в обороне балкано-дунайских провинций: как и ранее, этот легион размещался в паннонских провинциях и его возглавлял военный чиновник в должности префекта. Соответственно, мы можем признать, что старые балкано-дунайские легионы, и в их числе II Вспомогательный легион, в какой-то мере послужили источником для создания новых легионов под названием lovia и Herculia. Не исключено, что и впоследствии, уже после эпохи Тетрархии, старые балкано-дунайские легионы периодически поставляли в легионы lovia и Herculia опытных воинов рядового или командного состава.
Соответственно, мы можем признать, что в период 367–373 гг. дуксы паннонских провинций командовали крупной группировкой, включавшей в себя вексилляции галльской экспедиционной армии (как, например, вексилляция Первого Марсова легиона), подразделения далматской кавалерии, легионы под названием lovia и Herculia и, скорее всего, старые балкано-дунайские легионы, существовавшие со времен Принципата. Тем не менее, судя по сведениям эпиграфических источников, Валентиниан не стал повышать ранг дуксов паннонских провинций: на рубеже 360-х и 370-х гг. они, как и раньше, при Констанции II[628], все еще обладали рангом vir perfectissimus ('муж совершеннейший').
В подтверждение рассмотрим сведения о военной карьере дукса Валерии (PRLE I, р. 373, sv. Frigeridus) Фригерида; несколько штемпелей (печатей) из крепостей Аквинк и Интерциза упоминают этого дукса с рангом vir perfectissimus: FRIGERIDVS V P DVX (Frigeridus v(ir) p(erfectissimus) dux — CIL III 3761 b-f (p. 473)), FRIGERIDVS V P DVX AP VALEN (Frigeridus v(ir) p(er-fectissimus) dux ap(paratu) Valen(tini) — «Фригерид, муж совершеннейший, дукс; [сделано] орудием Валентина». — АЕ 1953, р. 7, по. 7; CIL III 10 676 c-d (P — 1724)).
На основании букв VP (vir perfectissimus), содержащихся в текстах штемпелей, А. Мочи датировал эти документы периодом до 368 г., полагая, что после 368 г. все дуксы западных провинции империи получили более привилегированный ранг vir clarissimus[629]. Но позиция А. Мочи вызвала серьезные возражения со стороны Б. Лэринца: просопографический анализ военной карьеры Фригерида и других дуксов Валерии позволил исследователю установить, что Фригерид занимал свою должность с 369–370 по 373–374 гг., поскольку и сами штемпели, упоминающие этого дукса, были обнаружены в крепости, построенной только в 372 г.[630]
Новые эпиграфические документы из балкано-дунайских регионов подтверждают позицию Б. Лэринца: они подсказывают, что, скорее всего, во второй половине 370-х гг. Фригерид занимал должность дукса, но уже не Валерии, а Нижней Мезии (в основном север современной Болгарии). В 2000 г. К. Вахтель опубликовал обнаруженный в Нижней Мезии (знаменитая крепость Ятрус, Ialnis) штемпель, упоминающий дукса Фригерида (ALES FRIG DV = Frig(eridus) du[x]). Исследователь датировал штемпель периодом 375–377 гг., когда по приказу западноримского императора Грациана Фригерид вместе с паннонскими войсками был направлен во Фракию для борьбы с готами, прорвавшими дунайский лимес в 376 г. К. Вахтель подчеркнул, что в 375–377 гг., в отличие от предшествующего периода, Фригерид занимал более высокую должность комита и дукса (comes et dux) Нижней Мезии в ранге vir clarissimus[631]. С определенными оговорками мы можем согласиться с позицией К. Вахтеля: в самом деле, в 377 г. Фригерид действительно занимал должность дукса и воевал с готами, об этом свидетельствуют данные Аммиана Марцеллина (PRLE I, р. 373, sv. Frigeri dus), тем не менее Аммиан не называет Фригерида комитом и не сообщает, каким рангом обладал этот чиновник.
Соответственно, на наш взгляд, штемпель из крепости Ятрус позволяет заключить, что в 375–377 гг. Фригерид занимал должность дукса Нижней Мезии, но без титула comes и без ранга vir clarissimus (скорее всего, в этот период он все еще обладал старым рангом vir perfectissimus), следовательно, с 375 г. Фригерид уже не пребывал на территории Валерии и не возглавлял пограничных гарнизонов этой провинции. Как результат, мы полагаем, что до 375 г., т. е. в период правления Валентиниана, когда Фригерид был дуксом Валерии, он обладал только рангом vir perfectissimus, о чем неопровержимо свидетельствуют штемпели из Аквинка и Интерцизы.
3.5.2. Нижний Дунай: готы
С сентября 365 г. по май 366 г. император Валент был вынужден бороться с узурпатором Прокопием, который захватил власть в Константинополе и в близлежащих регионах (PRLE I, р. 743, sv. Procopius 4): к маю 366 г. Валенту удалось разгромить и уничтожить мятежника, и в 367 г., через год после подавления восстания, император выступил вместе со своими войсками во Фракию и Нижнюю Мезию, чтобы покарать готов, которые поддерживали Прокопия и воевали на его стороне.
Подробнее мы рассмотрим военные действия Валента против Прокопия в следующем параграфе данной главы, в этом же пункте мы бы хотели сосредоточиться на обстоятельствах военной кампании против готов: мы будем рассматривать не сами боевые действия, а внутреннюю структуру армии нижнедунайских регионов, сложившуюся к 367 г. Боевые действия против готов продлились до 369 г., когда Валент навязал им мирный договор. По случаю заключения мирного договора константинопольский ритор Фемистий в 369 или 370 г. произнес перед Сенатом Константинополя торжественную речь, прославляющую победы Валента.
Согласно Фемистию, разгромив готов, император «благодаря этому одни крепости построил заново, а другие, изношенные, восстановил; он добавлял то, чего не хватало: высоту [добавлял] более низким [крепостям], толщину [добавлял] там, где [она] была нужна, обилие воды [обеспечивал] в том месте, которое ранее мучилось [из-за её недостатка]; повсюду [размещал] продовольственные запасы, [а] у находившегося вблизи моря [размещал] гавани; он [размещал] воинов из списка и множество истинных стражников, а также оружие, метательные снаряды, осадные машины — все было учтено с точностью» (διά τούτο γάρ καί των φρουρίων τά μέν ώκοδόμησεν έκ καινής, τά δέ άνέστησε κατατετριμμένα, τοίς δέ προσέθηκε τό ένδέον, ύψους μέν ή χθαμαλώτερον ήν, πάχους δέ οπού τούτου προσέδει, ύδατος δέ άφθονίαν, ή ταύτη πρότερον έπιέζετο, τροφών δέ θησαυρούς άπανταχοΰ καί λιμένας τής γειτνιώσης θαλάσσης, καί στρατιώτας έκ καταλόγου, καί φρουρούς τον άριθμόν ού ψευδομένους, καί όπλα καί βέλη καί μηχανήματα, άπαντα εις τό έσχατον έξητασμένα. — Them. Or. X. 135d — 136a).
Как отметила Μ. Раймонди, цель рассуждений Фемистия в этой речи состояла в том, чтобы показать и доказать читателю, что Валент эффективно усилил защиту дунайской границы и теперь римские гарнизоны, размещенные по нижнему течению Дуная, будут надежным гарантом мира в регионе. Тем самым, по мнению Μ. Раймонди, Фемистий выступал за оборонительную политику государства, но с проведением всех необходимых мероприятий по защите границы, чтобы римские войска успешно отражали набеги варваров[632].
Несомненно, Фемистий пропагандировал идею обороны, тем не менее речь Фемистия в несколько завуалированном виде содержит и критику тех порядков, которые сложились в армии до боевых действий с готами: по словам константинопольского ритора, в результате военных кампаний Валента «изнеженность была изгнана из воинских отрядов, а вместо нее было доставлено обильное продовольствие, благодаря которому [теперь] у стражников нет необходимости воевать с подданными вместо варваров и держаться от тех (варваров. — Е. Μ.) подальше с помощью перемирия, [и нет необходимости] грабить крестьян и доводить [их] до нужды; но вместо этого [не знаю, как] у воинов появились страх перед привычной дисциплиной и смелость, ведь они презирают варваров и очень боятся крестьян. И их упрек (упрек крестьян. — Е. Μ.) стал для них (воинов. — Е. Μ.) страшнее натиска десятков тысяч Скифов. Так и внутри [границ], и вне [границ] у нас утвердился мир: врагов [сдерживает] страх перед оружием, а воинов — [страх] перед законами. И [теперь] Скифов отделяют от Римлян не река, не болото [и] не стены» (καί τρυφή μέν έξελήλαται των καταλόγων, περιουσία δέ άντεισήκται των άναγκαίων, δί ήν οί φρουροΰντες ούκ άναγκάζονται άντί των βαρβάρων πολεμείν τοίς ύπηκόοις, κάκείνων μέν άπέχεσθαι διά τάς σπονδάς, φέρειν δέ καί άγειν τούς γεωργοΰντας διά τήν ένδειαν, άλλ' άντέστραπται ούκ οίδ' όπως τοίς στρατιώταις προς τήν είωθυίαν τάξιν ό φόβος καί ή θρασύτης. καταφρονοΰσι μέν γάρ των βαρβάρων, ύπερδεδοίκασι δέ τούς γεωργούς, καί το παρ' έκείνων μέμψιν ύπομείναι φοβερώ — τερον αύτοίς ή μυριάδες Σκυθών έπιοΰσαι. ούτω καί έξωθεν καί ένδοθεν ήμ&ς ειρήνη κατέχει, τούς πολεμίους μέν ό των όπλων φόβος, τούς στρατιώτας δέ ό των νόμων, διείργει δέ Σκύθας 'Ρωμαίων ού ποταμός, ού τέναγος, ού θριγκία· — Them. Or. X. 138b — 139a).
Другими словами, Фемистий признает, что римские войска, охранявшие дунайскую границу, ранее, до экспедиции против готов, плохо выполняли свои обязанности: они больше занимались не военной службой, а грабежом местных крестьян. Валент же, как утверждает ритор, не только остановил нападения варваров, но и прекратил все беззакония, которые творили римские воины: благодаря его мероприятиям воины больше не притесняли крестьян, а честно и добросовестно выполняли свои обязанности по охране границы.
Соответственно, в другой своей речи Фемистий вполне логично прославляет императора за ужесточение норм воинской дисциплины в армии — по утверждению ритора, «и сейчас никто из тех, кого называют воинами, не получает это имя ложным образом, он является воином не только благодаря плащу и поясу: или он выполняет приказ сохранить строй, в который он поставлен, или он изгоняется. И ранее в военных списках было множество ложных имен, сейчас же воин есть воин, всадник — это действительно [всадник], а копьеносец [является копьеносцем] не только по названию» (καί νυν ούδείς των στρατεύεσθαι λεγομένων ψευδώς τοΰνομα έπιγέγραπται, ούδέ άχρι τής χλαμύδος καί τής ζώνης στρατιώτης έστίν, άλλ' ή τό εργον έχει παρασχέσθαι τής τάξεως, εις ήν έαυτόν εταξεν, ή άπελήλαται. καί τέως μέν ονομάτων ήν σεμνών άριθμός έν τοίς καταλόγοις, νυν δέ ό μέν οπλίτης όντως οπλίτης, ό δέ ίππεύς τούτο άληθινώς, ό δέ άκοντιστής ούκ άχρι τού προσρήματος. — Them. Or. VIII. 115d — 116a).
В исследовательской литературе распространена точка зрения, что Фемистий считал главной добродетелью любого правителя человеколюбие (φιλανθ — ροπία): по мнению Л. Бейли, У. Роберто и Ф. Майера, в своих рассуждениях о военной политике Валента Фемистий настаивал, что император должен проявить милосердие по отношению к готам, руководствуясь благоразумием, а не гневом и ненавистью. Как полагают эти исследователи, константинопольский ритор отстаивал идею человеколюбия, поскольку, во-первых, миролюбивая дипломатичная политика казалась ему более выгодной для государства, чем тяжелые боевые действия: продолжительные войны требуют от государства больших расходов, это неизбежно влечет за собой повышение налогов и вызывает финансовые затруднения. Во-вторых, по оценке Л. Бейли, У. Роберто и Ф. Майера, с помощью идеи человеколюбия Фемистий противопоставлял цивилизацию варварству, разум — грубости, а рассудительность — ярости: римский император не может руководствоваться гневом, поскольку он не варвар, наиболее правильный путь для императора заключается именно в дипломатии[633].
Конечно же, мы можем признать, что Фемистий видел в мирном договоре с варварами одно из главных средств для достижения общего блага, но цитированные выше фрагменты подсказывают, что Фемистий считал не менее важным гарантом благополучия государства сильную и боеспособную армию. Как человек, близкий к высшим кругам власти, Фемистий прекрасно понимал, что без сильной армии, в которой соблюдается строгая дисциплина, само существование римского государства будет поставлено под вопрос, и император уже не сможет быть столь миролюбивым и человеколюбивым, как этого требовали стандарты греко-римской философии.
Соответственно, мы хотели бы выяснить, какие подразделения входили в состав той армии, о которой столь красноречиво говорит Фемистий. К сожалению, до нашего времени сохранилось очень мало надписей из нижнедунайских регионов, датированных временем Валента и упоминающих те или иные войсковые подразделения. Поэтому в первую очередь мы рассмотрим сведения тех надписей, которые датированы общим периодом IV или IV–V вв., эти надписи были обнаружены на территории провинций Малая Скифия, Нижняя Мезия и Македония:
1) R(esta) viator / et lege Var/sudicintis mil(itavit annis) IX/ vixit a/nnis XL / qui mili/tavit in пи/mero scu/tariorum / cuius cara / mater Sus/а fecit / titulo(m) (sic) / viator — «Путник, остановись и прочитай: „Варсудикинт, отслужил 9 [лет], прожил 40 лет, он отслужил в отряде щитоносцев“. О путник, его (Варсудикинта. — E. Μ) заботливая мать Суза сделала [этот] памятник» (город Нови-Пазар на юго-западе Сербии, в римский период — территория Нижней Мезии)[634];
2) IGLRom, р. 65–66, по. 30: In huc tumulu/m est positus / Terentius / filius Gaio/ne annor(um) vigin/ti cinque (sic) mil/itans inter sa/gittar(io)s iuniores — «В этой могиле покоится Терентий, сын Гайона, он (Терентий. — E. Μ.) отслужил 25 лет среди младших лучников» (Констанца, Румыния, в римский период — провинция Малая Скифия). Скорее всего, цифра, упомянутая в тексте (25 лет), относится к Терентию, а не к Гайону, несмотря на то, что слово militans — это причастие настоящего времени. Терентий, как видно из текста надписи, к моменту её создания был уже мертв, соответственно, мы можем перевести причастие militans прошедшим временем;
3) IGLRom, р. 77–78, по. 41: Έντα κίτε / Άταλα υιός / Τζειουκ ζή/σας ετη κε' / άπό σαγιττα/ρίον (sic) τις εί(ς) πόλ(ιν) — «Здесь покоится Атала, сын Чеюка, проживший 25 лет, из [отряда] лучников; каждый, кто в городе…» (Констанца, Румыния, провинция Скифия Малая);
4) RIChrM, р. 69–70, по. 63: Έν Χριστώ κυμ(ητήριον) (sic) / Άρια λαμ(προ — τάτου) στρατευ/σαμένου έν τω γεν/νεοτάτου άριθ/μοΰ των καθ(οσιομ)(ένων) σαγιτταρίων αϊτι λς' μήνες ς' ήμ(έρας) ιε' — «[Верующий] во Христа; могила самого славного Ария, отслужившего в самом доблестном отряде преданных лучников, [прожил] 36 лет, 6 месяцев, 15 дней» (город Верия, Северная Греция, в римский период — провинция Македония Первая);
[626] Charles Μ. Mattiobarbuli in Vegetius' Epitoma Rei Militaris: The loviani and the Herculiani П Ancient History Bulletin. 2004. Vol. 18. P. 112–113, 115, 117, 120.
[627] См.: Tituli Aquincenses. Vol. I /Ed. P. Kovács, Á. Szabo. Budapestini, 2009. P. 8889, no. 94.
[628] На основе археологических и нумизматических данных Э. Тот проследил, что многие крепости, находившиеся в паннонских провинциях империи, были сооружены в период Констанция II, проводившего обширные мероприятия по усилению защиты дунайского лимеса (особенно в 356–359 гг., во время войн с сарматами), и в этом смысле следует подчеркнуть, что даже в период активных строительных работ, которые проводил Констанций II, дуксы паннонских провинций все равно обладали рангом vir perfectissimus, а не vir clarissimus. См.: Tôth Е. Zur chronologie der militärischen Bautätigkeiten des 4 Jh. in Pannonien // Mitteilungen des Archäologischen Instituts der Ungarischen Akademie der Wissenschaften. 1985. Bd. 14. S. 123–124.
[629] Mócsy A. Die spätrömische Schiffslände in Contra Florentiam //Folia Archaeologica. 1958. Vol' 10. S. 103.
[630] Lörincz B. Die Duces der Provinz Valeria unter Valentiniani I. (364–375)// Alba Regia. 1976. Vol. 15. S. 104; Idem. Spätrömische Reichsbeamte und die pannonischen Ziegelstempel//ZPE. 1985. Bd. 61. S. 232–234.
[631] Wachtel K. Frigeridus dux// Chiron. 2000. Bd. 30. S. 910–912. Текст штемпеля и фотографию см. там же, S. 908–909.
[632] Raimondi Μ. Temistio e la prima guerra gotica di Valente// Mediterraneo antico. Economie, società, culture. 2000. Ann. 3/2. P. 677.
[633] Daly L. The Mandarin and the Barbarian: The Response of Themistius to the Gothic Challenge// Historia. 1972. Bd. 21/2. P. 362–364, 366, 369, 371; Roberto U. 'Βασιλεύς φιλάνθρωπος'. Temistio sulla politica Gotica dell'imperatore Valente// Annali dell'Istituto Italiano per gh studi storici. 1997. Vol. 14. P. 168–169, 173, 175–176, 193, 199–201; Maier F. Palastrevolution. Der Weg zum hauptstädtischen Kaisertum… S. 314–315.
[634] Conrad S. Die Grabstelen aus Moesia Inferior. Untersuchungen zu Chronologie, Typologie und Ikonographie. Leipzig, 2004. S. 213, no. 322.