Когда все закончилось, я стянула перчатки и стала у его изголовья. Смотрела на него –
живого, дышащего, с ровным пульсом на мониторе.
— Никогда больше, — сказала я тихо. Последний раз, только для него. — Слышишь? Никогда
больше не ложись под пули ради меня без предупреждения. Я хирург. Я умею зашивать. Но я не
умею делать это спокойно, когда на столе ты.
Монитор пищал ровно и методично, вышла из операционной. В коридоре прислонилась к стене, та
же стена, другой этаж, другой день. Закрыла глаза, пальцы правой руки сжали в кармане
сложенный бумажный квадрат.
Три слова. Я устало улыбнулась, со слезами на глазах, которые я наконец позволила себе не
контролировать. Он объяснит. Я подожду.
Эпилог
Лис.
Январь в Москве пахнет кофе и выхлопными газами.
Шел от метро пешком, специально вышел на остановку раньше, чтобы пройтись. Старая привычка:
после дня в закрытом помещении нужно движение, нужен воздух, нужно пространство вокруг
головы.
Курсанты сегодня были хорошими, внимательными, цепкими, с тем голодным блеском в глазах,
который бывает у людей, понимающих, зачем они здесь. Я любил таких, с ними можно работать.
Три месяца на гражданке.
Я не думал, что это будет так. Ожидал, что будет скучно, тесно, непривычно. Оказалось
иначе, оказалось, что жизнь без постоянного ощущения прицела на спине имеет свои
преимущества. Что можно просыпаться без немедленного считывания обстановки. Что можно идти
по улице и смотреть не на углы и крыши, а просто — на улицу.
Я еще учился этому.
В кармане куртки лежала маленькая коробочка. Бархатная, темно-синяя, размером чуть больше
спичечного коробка. Я купил ее четыре дня назад, зашел в ювелирный между тренировкой и
метро, потратил двадцать минут и вышел с тем ощущением человека, который принял решение
задолго до того, как совершил действие.
Кольцо было правильным. Я разбираюсь в людях, но не разбираюсь в ювелирных украшениях,
поэтому попросил консультанта, молодую женщину с усталым профессиональным взглядом, описать