— Я буду оперировать тебя сама.
— Знаю.
— Ты не против?
Посмотрел на нее снизу вверх. Белый свет коридора за ее головой. Рыжие волосы, выбившиеся
из косы, лицо собранное и родное.
— Ты уже делала это однажды. Справилась Пышка.
Она выпрямилась и пошла рядом с носилками. Впереди уже открывали двери операционного блока.
— На этот раз справлюсь быстрее. Я уже знаю, где у тебя что.
Это было последнее, что я услышал отчетливо. Потом свет стал ярче и тише одновременно, и я
позволил себе наконец отпустить контроль, потому что знал: дальше она справится сама.
Она всегда справлялась.
Глава 20
Первый раз я оперировала его в половине третьего ночи.
Он был никем. Каталка, камуфляж, кровь, осколки. Позывной Лис, спецназ ГРУ, вторая
положительная. Я стояла над ним четыре часа и думала только о том, что нужно сделать –
чисто, точно, правильно.
Он был задачей. Сложной, интересной, требующей всего, что я умею. Я люблю такие задачи.
Второй раз я оперировала его сейчас. И он былмоим.
Это слово возникло само, без разрешения, пока я мыла руки перед операционной: горячая вода,
щетка, привычные движения, тридцать секунд на каждую руку. Я смотрела на собственные пальцы
под водой и думала: он мой.
Не в смысле собственности. В том смысле, в котором человек становится твоим, когда ты
начинаешь узнавать его по шагам в коридоре и просыпаться раньше будильника в день его
сложной перевязки.
Руки не дрожали. Я не позволила.
Сомов подал перчатки молча. Он работал со мной несколько лет и умел читать ситуацию без
слов. Петрова встала на позицию ассистента. Анестезиолог был молодой, новый, я не помнила
его имени, доложил показатели.
Все было в порядке, насколько это слово вообще применимо к огнестрельному ранению брюшной
полости с повреждением мягких тканей и подозрением на задетое ребро. Я посмотрела на лицо