существовать без потерь: спокойная, собранная, недоступная. Доктор Маслова. Заведующая.
Женщина, которой не нужно мужское внимание, потому что у нее есть работа и этого достаточно.
Этого всегда было достаточно.
Я почти поверила в это, когда в коридоре появилась Алина. Шла с журналом в руках, легким
шагом, в сторону третьей палаты. Увидела меня светло, открыто, совершенно искренне
улыбнулась.
— Марина Васильевна, вы сегодня прекрасно выглядите!
Выдавила ответную улыбку, почувствовала, как она выходит неправильной, чуть деревянной,
чуть на секунду позже, чем нужно.
— Спасибо, Алина.
Она скрылась за дверью его палаты, я осталась в коридоре. Стояла и слушала собственное
ровное, контролируемое дыхание. За дверью через несколько секунд раздался ее негромкий смех.
Потом — что-то неразборчивое, его голос.
Внутри было пусто и тяжело. Не остро, не со слезами, а просто тяжело. Как будто кто-то
аккуратно вынул все теплое, что успело там появиться за последние дни, и оставил на месте
только привычную, хорошо знакомую пустоту.
Старую добрую пустоту, в которой я умею жить. Ну конечно не я, –
подумала я в который раз за этот день. И на этот раз поверила. Окончательно и без права на
обжалование. Развернулась и пошла собираться домой.
Глава 13
Утром Николаев попросил Олю не пускать к нему никого до обхода. Я узнала об этом от самой
Оли.
Та сообщила с осторожностью человека, который передает новость, не зная, как она будет
принята. Я кивнула, сказала «хорошо» и пошла по своим делам. Внутри что-то насторожилось, но
я не стала разбираться, что именно.
В одиннадцать я взяла карту и пошла на обход. Третья палата, открыла дверь, вошла, Тимофей
стоял у окна.
Не сидел на кровати, не лежал, а стоял, прямой, в спортивных штанах и серой футболке,
скрестив руки на груди, смотрел на улицу. Когда я вошла, обернулся, и я сразу поняла, что
сегодня что-то другое. Лицо было спокойным, но той особенной спокойностью, которая бывает