— Мы разве не на праздник? — удивился парень.
— В таком виде? — скептически посмотрел на него Прохор. — Нет, ежели вы прикажете, так прямиком туда поедем.
Валерка чертыхнулся и скомандовал домой.
Лично выволок фолиант и унес его в кабинет, после привел себя в порядок и спустился вниз. Подвел его желудок, выдавший руладу в коридоре. Так что был усажен и практически силой накормлен.
«Ну, зачем эта похлебка, — ныла девчонка. — Там, на празднике, будут калачи сдобные, орешки всякие, наверное, даже петушки привезут!»
— Похлебка — это правильное питание! — Валерка споро орудовал ложкой. Похлебка была выше всяких похвал, как, впрочем, и всё остальное у Маньки. Да и сама она тоже на праздник принарядилась. Дома остались, как ни странно, дюжие мужики, которые отговорились тем, что работы непочатый край, да и что они, дети малые али бабы, чтоб праздников желать.
Парень пожал плечами и выдвинулся на праздник. На сытый желудок ехать было веселее, в чем даже Лерка призналась.
Глава 27, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА ПРАЗДНУЕТ и РАДУЕТСЯ ПОДАРКУ
Праздник устроили у подножия холма, недалеко от возводимой церкви и между двух деревень: старой и новой. Столы накрыли, шатры поставили, площадку будущую спортивную для детей украсили флажками и цветами. Нарядно вышло.
— Благолепно, — огладил бороду Прохор.
— Да, постарались люди, молодцы, — одобрил Валерка, одергивая сарафан. — Эх, сейчас бы со всеми в веселых стартах поучаствовать, побегать, попрыгать, размяться в общем.
«С ума сошел! — прокомментировала Лерка. — Так и норовишь мою честь сровнять с землей!»
Сам праздник Валерке не слишком запомнился. Люди пили, ели, веселились. Пели песни, стихийно сам собой создался музыкальный ансамбль с народными песнями, и люди закружились хороводами и просто парочками.
Валерка прихватил кружку взвара, чтобы занять руки, и народ не пытался утянуть его в танцы или другие развлечения, но остаться совсем одному (не считая внутренний голос), ему было не суждено.
— Ой, барышня Валерия, — Валерка аж вздрогнул и едва не пролил на сарафан напиток.
— А ты, Богдан, чего тут делаешь?
Парень приосанился, поводя плечами, так что рубашка затрещала на груди.
— Дык прослышал я, что у вас праздничные гуляния намечаются, да вот, явился на людей посмотреть да себя показать!
— Похвально, — пробормотал Валерка, на всякий случай сцепляя руки на кружке. А эти самые руки так и тянулись поправить рубашечку, перекосившуюся у ворота.
Нет, самого-то парня голубые эротические фантазии не посещали, впрочем, как и любые другие, не до того ему тут было. Но вот Лерка, похоже, сны уже давно смотрела.
— Подарочек вот вам на новоселье припас, — парень ловко вытянул из-за спины сверток.
— Надеюсь, не петух, — пробормотал Валерка, не спеша этот самый подарочек принимать, хотя Лерка вовсю тянула руки. Сопротивляться ей оказалось неожиданно тяжело. Руки сами тянулись.
— Нет-нет, — покачал головой Богдан. — Платок сие, наслышан я, что умеренность вы в трауре блюдете, но меж тем девица несравненной красоты и благодати.
Валерка про себя хмыкнул. Особенно про красоту. Он и сам такие вирши нести мог, и раньше регулярно нес. Обычно помогало.
Меж тем, стоило ему отвлечься, как руки его этот платок выхватили и развернули.
«Ах, красота какая!» — выдохнула девчонка.
Валерка вздохнул. Нет, так-то Богдан вроде хороший парень, да и Лерке из всех присутствующих лучше всех подходит (не старый хотя бы), угодить старается, пылинки сдувает. А что желудком да вестибуляркой слаб, так у всех свои недостатки. Лерку тоже вначале в повозке укачивало, а потом на каруселях только так кружилась.
— Не по нраву? — испуганно спросил Богдан. — Прослышал я, что вы дюже синий цвет любите, да и к глазам вашим, что как речка синяя…
Он замялся, подбирая эпитет поцветистее, и Валерка отеческим жестом потрепал его по плечу:
— Не напрягайся, парень, она, то есть я и так в восторге. А, впрочем, напрягайся. Оно никогда лишним не будет.