На улице послышался шум и парень, поморщившись, подхватился. Шум обычно предвещал неприятности.
— Барыня, — на пороге новой школы бросился ему в ноги новый кузнец Иван. — Стреляет же!
И он вскинул ружье.
— Стой, дубина! — заорал парень, правила обращения с оружием в которого вбили с детства. — Опусти ствол вниз.
Кузнец пошел дальше и вовсе выронил ружье. Валерка машинально отскочил и прикрыл голову руками. Но выстрела не последовало.
— Дык, не заряжено же, — когда повисшая пауза затянулась и от тишины начало звенеть в ушах, произнес кузнец.
— Всё равно дурак, — отозвался парень. — Никогда не направляй оружие в сторону людей.
Он подошел и поднял ружье, направив его в землю.
— Пошли, покажешь, что вышло. Нам надо мишени поставить. Пули начать делать массово. И сами ружья.
Окружающие не стали крутить пальцами у висков. Но это просто потому, что такого жеста тут пока не было.
За разговорами дошли до кузницы, где на заднем дворе организовали небольшой полигон со спешно организованными мишенями.
Ружье стреляло. Одной пулей. После выстрела его надо было заряжать. Ствол требовал чистки, саму конструкцию требовалось разбирать и смазывать. Стреляло оно тоже кривовато. Но, сделав пять выстрелов, парень пристрелялся и с шестого раза попал почти в центр.
— Потрясающе, — выдохнул первый Иван. — Это ваше ружье легче арбалета и проще лука, коль вы так легко с него попадаете.
— Попробуйте сами, — отдал смертоносную игрушку парень. — Нам надо штук двадцать таких, желательно в ближайшие дни, — решил он. — Порох, пули с запасом, и начать тренировки среди личного состава. Ежели кто из баб охоту выскажет — не препятствовать, но насильно не заставлять.
С ружьем играли почти до темноты, но попасть в центр кроме Валерки никому не удалось. Хотя выстрелили все не по одному разу.
— Барыня, мы, конечно, все силы приложим, — когда стало смеркаться, и парень засобирался домой. — Да только дюжину за пару дней никак не сделаем мы. Детали надо вручную делать, да на глаз. Подгонять по волоску. Тут бы за пару седьмиц успеть. Вы же еще велели повозки делать, мол, в столицу везете, на заказ государев надеетесь. Никак не успеем мы.
— Помощников берите, — велел парень. — Завтра на празднике погуляете, да начинайте толковых пацанов себе присматривать. А чем... — он замялся и про черта проглотил, — не шутит, и девок проворных, да сильных.
— Как скажете, — не стал спорить новый кузнец. А вот старый насупился, но протестовать вслух не решился.
— Я в долгу тоже не останусь, — пообещал парень. Отозвал в сторону управляющего и попросил выдать мужикам премии за успех.
— По миру так пойдем, — вздохнул Прохор, но пару рублей наскреб по карманам.
Вопреки привычкам, Лерка промолчала про немыслимые траты. Вместо этого выдохнула:
«Это было потрясающе. Правда, плечо больно».
— Да, с отдачей тоже надо что-то делать. Впрочем, у здоровых парней такой проблемы не будет. У них будут другие проблемы.
В усадьбу возвращались в приподнятом настроении. А Валерка прижимал к груди новое ружье, которое ему отдали кузнецы, не рискнув отнимать у барыни и пообещав справиться без опытного образца.
Глава 26, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА ТЕРЯЕТ СОЗНАНИЕ, ПРОВОЖАЕТ ЧАРОДЕЯ и ИЗОБРЕТАЕТ ЕЩЕ РАЗНОГО
За ужином трещала Глашка. И про ружье новое, из которого барыня стрелять учила, и про школу, и про церковь, какую барыня заложить повелела. И про праздник, что завтра будет.
Все только ахали да просили показать орудие дивное. Но, поскольку уже темнело, Валерка пообещал, что завтра на празднике все всё увидят и даже постреляют. После чего унес ружье от греха подальше в комнату, где и заперся, до самого вечера повторяя упражнения по чарам.
А потом уснул.
Эти бесконечные кружения по больнице утомляли. Девоньки делали свою работу, болтать с Валеркой им было недосуг, да и не особенно интересно. У них была своя жизнь, которую они жили полной грудью. Валерка же словно выпал из этой обоймы, и сейчас лежал в пыли и грязи под ногами. Бесконечные массажи и электрофорезы превращали день в бег в беличьем колесе, отвлекали от тяжелых мыслей, и даже немного от постоянной боли во всём Валерке, но, казалось, не давали никаких результатов. Впрочем, каких результатов он хотел после длительной комы и всего нескольких дней бодрствования...
От скуки он пытался смотреть на себя и мир тем волшебным зрением из своей второй жизни, которая приходила в снах. А главное, он с ужасом ловил себя на мыслях, что та, вторая жизнь в снах кажется намного привлекательнее, и он ждет вечера, чтобы поскорее уснуть и снова почувствовать себя живым.