— Притомилась барыня, немудрено, в заботах о нас с утра до вечера. О себе бывает забывает, всё о нас, непутевых, радеет! — причитал кто-то.
Валерка сел, помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок, но как будто только сильнее растряс их. Потер лицо, поправил платок на голове и наконец заметил всех, кто столпился вокруг него.
— Сама-то без сознания пала, — вещал кто-то жутким голосом с задних рядов. — Да только открыла глаза, и начала рукой левой по земле скрести. Уж мы крестили-крестили, святой водой брызгали, да всё без толку. Бесноватость сие!
— Ты говори-говори да не заговаривайся! — прикрикнул священник. — Сомлела барыня на солнышке. Что такого-то?
— А глазами зыркала?
— Да не было такого, — отмахнулся священник. — Показалось тебе.
— Может и впрямь показалось, — внезапно согласился голос. — Али и вовсе приврал для красного словца. Я-то могу, а нынче и вовсе зелено вино пробовал!
— Вот и проспись, отрок, — ласково посоветовал священник. — В порядке ли ты, дочь моя?
— Нормально всё, — ответил парень, вставая и отряхивая сарафан. — Голову, наверное, напекло. Вот и закружилась. Эти ваши платки и всякие головные уборы для здоровья-то не так чтоб полезны.
«Я видела своими глазами», — невпопад отозвалась Лерка.
— А обычно ты не своими смотришь?
«Последнее время я смотрю на мир твоими глазами. То есть своими, но через тебя!»
— Класс, — ответил парень. — А давай попробуем? Я, когда проснусь, ты тоже не спи и бери дело в свои руки, м? Как тебе идея?!
— Барыня, чего вы там бормочете?
— Ой, да что вы все переполошились? Подумаешь, в обморок упала. Может, с сосудами головы проблемы какие. В молодости такое бывает!
Народ нехотя расступился, но убедившись, что барыня вполне себе пришла в себя, говорит разумно (ну, в пределах своей неразумности), взвар ей подали и вроде как помощь не требуется, то люди постепенно разбрелись по своим делам и праздник продолжился.
— Утомилась, деточка, — Валерку со всеми почестями устроили на лавочке в уголке, и к нему подсела Матрёна с тарелкой каких-то разносолов, которые тут же принялась пихать. Есть Валерка не хотел, чувствовал себя хорошо, поэтому прикрылся кружкой со взваром и приготовился держать осаду.
— Да не, Матрён, не переживай, — поспешил успокоить её парень. — Подумаешь, в обморок упала. Бывает.
— Боязно мне, что падучая это, — шепотом произнесла кормилица. — А тогда никто не посватается больше! И так, погляди, пропал купца сын-то. Вился тут, вился, да пропал.
Лерка вздохнула.
— Да и фиг с ними, — беспечно отмахнулся парень. — Кому надо, не испугаются.
— Твоя правда, — кивнула Матрёна. — Судьба — она и на печке найдет. Не устала ты еще от праздника-то?
И женщина как-то хитро улыбнулась.
— Можно и домой, — согласился парень. — А ты чего так радуешься? Устала?
— Очень, деточка, — закивала женщина. — Кликать всех?!
— Да если кто-то хочет дальше тусить, так пусть остается, — пожал плечами Валерка. — А мы можем и домой. Так-то у нас полно дел на завтра. Еще и чародей книжку подкинул на период своего отпуска. И так ехидно ухмылялся, подлец, что подозреваю, там и за месяц не выучить, не то что за неделю.
А дома Валерку встретил новый забор. Ворота, обитые железом, столбы, врытые так, что и танком не сразу переехать, сам забор выше Валерки раза в два.
— Вау, — выдохнул он. — Вот это да! За день успели! Вот, можете же, чего раньше не сделали?
— Окститесь, барыня, — укоризненно произнес Прохор. — Мы всё это дюжину дней готовили! Ставить начали с тыльной стороны усадьбы, всё переживали, что вы до срока узрите. А то сюрприз вот хотели сделать.
— Молодцы! — Валерка покачал тяжелое кованое кольцо на калитке. — Сюрприз удался. Премию выпишешь всем, кто работал! И себя не обидь!