«Мне там в голову приходят хорошие мысли, — не согласилась Лерка. — Порой даже стихи рождались!»
— Не надо запорами гордиться, — буркнул парень. — Это заведение чисто зашел-вышел.
— И что вы предлагаете? — благочестиво перекрестился Прохор, не став заострять внимание на том, что барыня опять смотрит в одну точку и себе под нос странные вещи бормочет.
— А как по мне, так благолепие и умеренность, — выдохнула Глашка.
— Стены надо выровнять да в белый цвет покрасить. Внутри тоже в белый, купола золотом покрывать у нас денег не хватит, но, может, покрасить можно? Колокольня нужна, чтоб об опасности предупреждать да в праздники звонить. Стены внутри расписать красиво, ангелами да святыми ликами. У кузнеца, вон, дочка красиво рисует. Небось, среди наших еще умельцы найдутся?! Дело-то благостное. Небось, и платить им не придется?! Но я бы заплатила.
Прохор серьезно кивнул.
— Я понял, барыня.
— Я передумала, — Глашка перекрестилась, — ваш вариант, барыня, лучше!
Валерка отвернулся и начал спускаться с холма в сторону села.
Вид отсюда открывался просто волшебный. Валерка аж остановился как вкопанный. Кажется, даже забыл, как дышать. Село было как на ладони, но домики отсюда были маленькими, словно игрушечными, а потому лубочно-красивыми. Вдалеке река изгибалась петлей, и по ней тянулась вереница корабликов с разноцветными парусами. Словно дети запустили в ручей игрушки. Сейчас Валерка как никогда понял Горыныча, который не смог удержаться и не поиграть в настоящие кораблики.
— Благодать какая, — тоже выдохнул Прохор, останавливаясь за левым плечом и крестясь.
— Хорошее место для церкви, — согласился парень. — Потому надо не запороть всё тем сараем.
Управляющий укоризненно вздохнул, но промолчал.
Молчала и Лерка в голове. Не нудела, не давала советов, не хныкала и не приказывала никого пороть. От этого молчания было потрясающе уютно и тепло в груди.
Валеркина рука без какого-либо приказа с его стороны поднялась и перекрестилась. Он вздрогнул, и контроль над телом вернулся.
— Благолепие какое.
— Пошли, — он перекрестился уже своей волей и принялся спускаться с холма.
Школа была почти готова. Когда они вошли внутрь, пара женщин вешали на окна занавески. Веселые занавески в голубой вышитый цветочек.
— Очень мило, — похвалил он и почувствовал что-то вроде гордости.
Просто исполняя его приказ, могли бы повесить простые льняные без вышивки, а то и без занавесок обойтись. Но нет.
«Мило, — согласилась девчонка. — Хотя вышивка кривовата! Явно ребенок делал».
— Чтоб ты понимала в колбасных обрезках, — хмыкнул парень. — Детские работы — они самые сильные. И не пожалел кто-то трудов.
— Нравится, барыня? — несмело спросила одна из женщин. — Ежели не по нраву чего, так вы только прикажите, сей же миг всё поправим.
— Всё отлично, — похлопал он женщину по плечу и с удивлением отметил тот факт, что Лерка явно подросла. До плеча не пришлось тянуться. — Вы большие молодцы. Как для себя стараетесь.
— Дык, для себя и есть, — несмело подала голос вторая. — Сын у меня да дочка наукам учиться идут. Дочку вот в кружевницы мечтаю пристроить, ловкая она, а сынок-то вроде бесталанный, неприкаянный, может, хоть вы на путь наставите его?
— Всё может быть, — не стал давать обещаний парень.
Прошел по классам и понял, что школу можно открывать.
— Прохор, — обернулся он к управляющему, — скажите, что детей можно в школу запускать. Думаю, завтра отличный день для открытия. Сделаем первый учебный день здесь, а послезавтра небольшой праздник?! Как вы на это смотрите?!
«А чего не прям завтра праздник-то?»
— Можно и завтра праздник, — согласился Валерка с внутренним голосом. — А послезавтра с новыми силами за учебу.