У Петелиной зазвонил телефон, ее вызывал адвокат Шант, она вышла в другую комнату.
— Здравствуйте, Елена Павловна, вынужден просить вас о срочной встрече, — без предисловия начал адвокат.
— В данный момент не могу, я не на службе.
— Я был в Следственном комитете, а сейчас нахожусь у вашего подъезда.
— Как вы узнали адрес?
— Пришлось задействовать связи, — торопливо говорил Шант. — Дело не терпит отлагательств, у моего клиента важное заявление.
«Неужели явка с повинной? — подумала следователь. — Испугался улики и решил сдаться. Это успех».
— Вы с Давтяном?
— Нет, один. С его письменным заявлением.
— Хорошо, поднимайтесь.
Елена велела Майорову закрыть дверь в спальню, где находилась Кураева, и предупредила ее:
— Сидите тихо. Адвокат Давтяна не должен знать, что вы здесь.
Шант был одет с иголочки, как принято у адвокатов, защищающих бизнесменов. Он холодно кивнул при встрече и зашел в квартиру без обычной вежливой улыбки. Более того, к его серьезности добавилась надменность.
— Могу принять вас на кухне, кабинета нет, — предложила Петелина.
— Если вам нужно присесть, пожалуйста, я могу постоять, — с вызовом сказал Шант.
— Тогда к делу, — сухо ответила следователь.
Шант прямо в прихожей вручил ей рукописное заявление на листке, упакованном в прозрачный файл.
— Мой клиент, Сурен Ашотович Давтян, сообщает о шантаже. Женщина, с которой жил Веригин, Наталья Кураева, под надуманным предлогом требует от него полмиллиона долларов. Давтян согласился на ее условия, чтобы взять вымогательницу с поличным. Встреча назначена через три часа сорок минут около дома, где жил Веригин. Я запретил Давтяну ехать к вам, чтобы не спугнуть шантажистку, на тот случай, если за ним следят.
Петелина прочла заявление и надолго замолчала. Это был удар, она просчиталась, Давтян невиновен. А если виновен, то помимо крепкой нервной системы он обладает незаурядным умом. Разоблачить такого преступника крайне сложно. Так или иначе сегодня он переиграл ее.
— Что скажете? — торопил адвокат. — У вас не так много времени, чтобы организовать достойную встречу шантажистке.
— Встреча не состоится, — решила Петелина.
— Вы оставите заявление без последствий? Я требую взять Кураеву с поличным, это преступление, — стал повышать голос адвокат.
— Она уже арестована, — пришлось признаться Петелиной. — По обвинению в убийстве Максима Шильмана.
— Вот это оперативность. Еще вчера Кураева звонила моему клиенту и требовала…
За дверью спальни послышался шум. Дверь распахнулась, оттуда вырвалась Кураева, которую едва сдерживал рослый оперативник. Один глаз женщины был накрашен, другой нет. Она почти кричала:
— Я звонила по вашему приказу. Вы обещали помощь! Обещали условный срок!
Елену раздирали противоречивые чувства: жалость к арестованной, досада от провала операции и злость, что ее слова искажены.
— Ничего подобного я не обещала, — ледяным тоном изрекла она и кивнула Майорову: — Увести!
— Как же так! Я поверила. Я сделала все, что вы просили! Это подло! Меня обманули!
Кураева продолжала громко возмущаться, пока Майоров не вывел ее из квартиры. Закрывшиеся дверцы лифта поглотили ее голос. В квартире стало неожиданно тихо.