Хлыст с удивлением узнал следователя, заметил, что она беременна, и осклабился:
— Что я вижу — пузо! Какой срок бабам полагается? На пару лет угомонишься, Петля?
— Подумай лучше о своем сроке, Хлыст. Можешь успокоиться навечно.
— Ой, напугала! Я никого пальцем не тронул, а за дурь пожизненное не светит. Да и не при делах я.
— Я не сказала — пожизненное, я сказала — навечно. И твои дела с наркотиками мне по барабану.
— А че пришла? — удивился матерый уголовник.
— Один человек донес, что ты мне отомстить грозился. Это так?
— Кто вякнул, с того и спрос.
— Ты знаешь, что этот человек умер, причем дважды. Один раз на лесоповале с твоей помощью, а по-настоящему уже здесь, сам. — Петелина сделала паузу и продолжила: — Никитин был хорошим химиком. Сделал такую штуку, зажигалка называется. Добавляешь в банку с лаками, переворачиваешь — и реакция пошла, будет вспышка. Таким образом твои люди склад сожгли, бизнесмен больших денег лишился.
— Фамилия бизнесмена не Петелин, случайно? Слышал, порадовался, врать не буду. Только не надо фуфло на меня вешать.
— Ладно, давай про другое. Никитин придумал такой яд, что человек умирает, как будто сердце отказало. Точь-в-точь как братья Агеевы, снабжавшие наркотиками целый округ. Кому выгодна их смерть? Тому, кто занял их место. Что скажешь на это, Хлыст?
— Не люблю сказочки, особенно от следаков. — Хлыст криво улыбнулся.
— Я больше всего не люблю знаешь что? Бахвальство подозреваемых.
— Не гони, Петля, и помни: хлыст любую петлю перешибет.
— Есть показания Никитина. Он признался, что работал на тебя, и успел многое рассказать. Также не безызвестный тебе Синий сообщил адреса, куда его попросили наведаться, подменить бутылочки.
— Химик сдох, а Синий уйдет в отказ, потому что жить хочет. У тебя нет доказательств, Петля. Когда у баб прибавляется здесь, они теряют тут. — Хлыст показал большой живот, затем постучал себя по голове.
— Ха-ха-ха, — изобразила мрачный смех Петелина. — Найдутся те, кому доказательства не нужны. У братвы и так сомнения были в странной смерти Агеевых, а если я пущу слух, подкрепленный деталями… Сам знаешь, что бывает за беспредел между своими.
Хлыстин стукнул по решетке так, что она задрожала, и вцепился руками в прутья.
— Че тебе надо, Петля? Какого ты сюда залезла. Если такая смелая, давай ко мне пролазь, а не через решеточку вякай.
— Как я понимаю, осмысленными были только первых три слова: что мне надо? — меланхолично ответила Петелина. Ее взгляд стал острым, а голос твердым: — Слушай ответ и не вякай! Мне надо, чтобы ты признался в поджоге склада Сергея Петелина. А также в убийстве бомжа на лесоповале. Его могила уже вскрыта, сейчас проводится идентификация. Тогда я не буду ворошить смерть Агеевых.
— Да чтобы Хлыст пошел на сделку с легавым, да никогда! Сама себя удави, Петля.
— Тогда я пошла. Прощай. Скажу, чтобы в одиночку тебя не сажали, зачем оттягивать неизбежное.
Елена встала и стукнула в дверцу. Конвоир открыл дверь.
— Подожди! — крикнул Хлыст.
Елена обернулась, присмиревший Хлыстин жестом попросил, чтобы она прикрыла дверь в автозак. Когда дверь вновь закрылась, он неуверенно начал:
— Ты потому сюда зашла, чтобы без протокола? Типа, разговор между нами?
— Могила, если договоримся. Если не согласишься — тоже. Только уже не в переносном, а в прямом смысле.
— Дурацкие шуточки, — уныло отреагировал Хлыст. Он размял шею, будто ему трудно было дышать, исподлобья посмотрел на следователя. — Правду говорят, ты не человек, а Петля. Ну, признайся, разорил я твоего мужика, да? А ведь это целиком моя идея. Думал, если тебе банально по башке вломить, оперативники житья не дадут. У тебя же с ними шуры-муры, да?
— У меня нет времени, говори по делу, — поторопила Петелина и демонстративно тронула дверь.
— Ладно-ладно! Знаю, ты слово держишь. Черт с тобой, склад возьму на себя, бомжа тоже. Но ты же понимаешь, что я свои руки не марал.